29.11.2025 в Тарту произошло кое-что, чего большинство даже не заметило, но из-за чего каждый мыслящий человек должен был бы сейчас встать. Третья власть, та самая, о которой рассказывают на уроках по конституции и в школьном обществоведении, вышла в зал и сказала правительству прямо в лицо: вы перешли черту, пишет отец и гражданин Лембит Силла.
В зал вышли судьи уездных судов, окружных судов, Государственного суда, председатели судов, седовласые головы и более молодые лица. Не активисты, не какие-то деятели гражданских движений, а люди, которые обычно тихо сидят в своём кабинете, читают закон и выслушивают и мошенников, и жертв. Они не устраивают шоу и не занимаются саморекламой. Они занимаются тем, что остаётся, когда всё остальное уже доведено до полного бардака.
И прежде, чем кто-нибудь начнёт объяснять, что суды — тоже далеко не ангельский хор, скажем это честно сами. Да, суды уже сейчас подвержены влиянию. Да, назначение на должность зависит от политических решений. Да, и в зале суда совершают ошибки и иногда полнейшие пакости. Никто не утверждает, что судья — святой и неприкасаемый. Именно поэтому показательно, когда даже такая, и без того находящаяся под постоянным давлением система, вдруг говорит правительству: хватит. Когда уже последний тормоз начинает возмущаться, речь идёт не о маленькой косметической правке, а о переходе границы.
Эти люди, привыкшие держаться в тени, собралась и сказала: судебная реформа министра юстиции Лийзы-Ли Пакоста — ЭТО ЧУШЬ. Не мягкая формулировка «нуждается в уточнении», а чёткое «нет». Настоящий волчий билет.
Конституция — это не сборник стихов, который цитируют только на параде. В ней совершенно ясно написано, что государственная власть в Эстонии осуществляется исключительно на основании Конституции и соответствующих ей законов и что государственная власть делится на законодательную, исполнительную и судебную. О судебной власти Конституция говорит прямо: правосудие осуществляет только суд. Не министр, не фракция, не партийный офис. Когда исполнительная власть прописывает систему так, что положение судьи и его карьерный путь зависят от политического одобрения, под Конституцией проводят тихую, но жирную черту. Не в толковом словаре, а в реальной жизни.
Кому это выгодно?
Реальное содержание реформы Лийзы-Ли Пакоста — предельно простое. На бумаге говорится о структуре, эффективности и снижении административной нагрузки. На деле речь идёт не только о том, сколько зданий уездных судов останется в будущем или сколько логотипов будет лежать у секретаря на столе.
Речь идёт о том, кто реально контролирует эту машину, которая решает, останется ли человек на свободе, потеряет ли дом, останется ли у своих детей или получит ярлык до конца жизни. Если все уездные суды скрутить в одно большое суперучреждение, где управление и назначения на ключевые посты зависят от политической воли, это — уже не независимая судебная власть. Это красиво названное подведомственное учреждение, в заголовке которого стоит слово «суд», а по сути — удлинённая рука министерства.
Большую роль играет и момент, когда решили провести эту реформу. И нет, это явно — не случайное техническое изменение, которое просто так оказалось сейчас на столе. Реформу надо срочно протащить именно сейчас, потому что дым войны начинает рассеиваться, и в какой-то момент придётся оплачивать счета.
Все эти клептократы, нажившиеся на войне, жадные до выгоды политики и коррумпированные главы правительств прекрасно понимают, что если правовое государство останется по-настоящему стоять на ногах, однажды придёт и их очередь оказаться перед судом. Поэтому-то и начинается паника, поэтому-то и нужно заранее сломать суды.
Сейчас хотят защитить не справедливость, а собственную шкуру. Хотят отнять у судов последнюю независимость до того, как начнутся серьёзные расследования, комиссии и уголовные дела.
Если им удастся взять правосудие под свой контроль, они и впредь смогут спокойно говорить, что всё было законно, расследование проведено, суд разобрался. Только вот руководить этим судом будет та же самая компания, которая сегодня в панике пытается избежать того, чтобы кто-то начал по-настоящему пересчитывать их деяния.
А дальше — дорога короткая. Если вдруг возникнет потребность чуть-чуть подогнуть Конституцию, чуть-чуть подправить избирательную систему или чуть-чуть урезать права граждан, перед ними уже не окажется неудобного судьи, который скажет «нет». Будет мягкий, политически «воспитанный» фильтр, который первым делом спросит себя, как это решение скажется на его карьере.
Самая показательная деталь — из 101 члена Рийгикогу присутствовал только один человек. Пеэтер Эрнитс. Один! Остальные народные избранники были где-то ещё. Так было удобнее.
Потом ведь очень легко стоять в зале с серьёзным лицом и говорить, как для нас важны правовое государство и независимый суд, нажимать зелёную кнопку и спокойно идти в кафе обсуждать, как хорошо всё работает. Это показывает не только отдельных политиков, а моральное банкротство всей системы.
Когда третья власть подаёт экстренный сигнал тревоги, а сто депутатов просто не считают нужным там присутствовать, это — уже не частная ошибка или нехватка времени. Это значит, что весь сегодняшний политический состав, по сути, просадил свой мандат.
Если падают суды, рушится всё
Такой Рийгикогу и такое правительство действительно нужно менять целиком, а не слегка перетасовывать. Все, кто молчал и отсутствовал, должны начать нести политическую ответственность, а не прятаться за спиной фракции и рассказывать, что кто-то когда-то где-то якобы занимался этой темой.
И что самое важное, это — не исторический ужастик, а сегодняшняя реальность.
В Польше сейчас идёт болезненный разворот назад: общество и давление Европы вынудили пересмотреть часть самых грубых шагов, но слишком большое политическое влияние на суды оттуда никуда само не испарилось. Это приходится годами распутывать по слоям.
В Венгрии — наоборот, авторитарный уклон во многом стал нормой, система выстроена, и «тихое подчинение» судов, СМИ и институтов стало новым стандартом. Автократия обычно не приходит с танками и спецназом, она приходит через параграфы и «реформы», пока народ зевает перед телевизором и надеется, что кто-нибудь другой всё-таки отреагирует.
Если кто-то хочет увидеть, куда эта дорога в итоге приводит, далеко в историю идти не надо — достаточно посмотреть в сторону России. Там суд уже давно не является противовесом власти, а служит её продолжением. Политические процессы, показательные суды над оппозиционерами, журналистами и предпринимателями стали рутиной. Виновность определяется не в зале суда, а в Кремле, суд лишь оформляет уже принятое решение. Это — точка, где у государства все права, а у человека одни обязанности.
Ни один трезво мыслящий человек не станет утверждать, что Эстония сегодня — это Россия. Вопрос не в этом. Вопрос — в том, хотим ли мы двигаться в том направлении или всё-таки нажмём на тормоз до того, как судебную власть и здесь превратят в очередной инструмент в руках тех, кто сейчас у власти.
Когда суды превращаются в инструмент правительства, вопрос — уже не в том, есть ли у нас правовое государство. Вопрос в том, есть ли у нас вообще ещё государство или осталась только власть. Тогда ты уже не хозяин своей жизни, есть только система. Если тебя по судебному решению просто «прокатили», никого не интересует, был ты прав или нет. Важно только то, у кого в руках рычаги и должности.
И это собрание судей не было революцией. Это была последняя вежливая попытка сказать: «Прекратите! Не суйте свои запачканные политикой пальцы туда, где должно находиться самое чистое место в государстве. Не ломайте тормоз, который пока ещё хоть как-то работает, даже если этот тормоз уже давно не сияет заводским глянцем!»
А теперь мяч — на стороне народа
Вот тот момент, когда народ должен решить, будет ли он дальше бурчать с дивана или всё-таки войдёт в свою роль по-настоящему. Конституция чёрным по белому говорит, что высшим носителем государственной власти является народ. Это значит не только то, чтобы раз в четыре года бросать бюллетень в урну, а всё остальное время молчать. Это значит право и, по сути, моральный долг открыто сопротивляться, когда исполнительная власть и правительство переступают границы.
Когда мы говорим, что народ должен нести ответственность, это не означает лишь злой комментарий или язвительный мем. Это означает – предпринимать вполне конкретные шаги.
Во-первых, потребуйте от своего депутата публичной и чёткой позиции. Не тумана и игры словами, а простого «да» или «нет» реформе министра по имени Пакоста. Письменно, под собственным именем.
Во-вторых, потребуйте, чтобы он заранее сказал, как собирается голосовать, и сделайте этот ответ публичным. На своей странице, в своём сообществе, на любой площадке, куда у тебя есть доступ.
В-третьих, поддержите тех юристов, судей и адвокатов, которые не боятся говорить открыто. Делитесь их текстами, приглашайте их выступать, не оставляйте их в одиночестве, когда они выступают против системы.
В-четвёртых, приходите тоже на публичное обсуждение, собрание или митинг. Физическое присутствие — это то, чего политики боятся больше всего. Пустой стул в зале даёт им негласный карт-бланш делать, что вздумается.
В-пятых, на выборах не голосуйте ни за одного человека, который проигнорировал эту тему или просто пожал плечами. Депутат, который не защищает независимость судов, по сути, не стоит ни за чем. Он стоит только за своим креслом.
Я пишу всё это не потому, что у меня — романтические отношения с судьями или иллюзия, будто они все чисты, как утренний снег. Я видел, как система пережёвывает человека и выплёвывает его обратно.
Я прекрасно понимаю, что и в судах совершают глупости и принимают несправедливые решения.
Но в то же время я понимаю, что если сломать и этот последний тормоз, больше не останется вообще ничего, куда можно было бы обратиться. Если и суд превратится в политическое оружие, уже не будет разницы, живём ли мы в Эстонской Республике или в какой-нибудь колониальной провинции, где вместо закона действуют приказ и чья-то «добрая воля».
Народ сейчас действительно должен выходить на улицы и вставать на ноги. Ситуация — уже не шутейная. Мы своими глазами видим, как изо всех сил пытаются превратить Эстонию в колониальную провинцию с дешёвой рабочей силой, дешёвыми полезными ископаемыми и дешёвым молчанием, в место, где у местного народа остаются только две роли: плати налоги и помалкивай.
Если мы проглотим это молча, уже не будет смысла говорить ни о независимости, ни о правовом государстве, ни об эстонском народе. Тогда мы сами спишем своё государство и уже не сможем показывать пальцем ни на кого другого.
Судьи сделали свою работу. Они рискнули, вышли из своих кабинетов и сказали вслух, что не так.
Пеэтер Эрнитс сделал свой шаг хотя бы тем, что был там и выслушал всё это.
Если теперь народ промолчит — на этом всё. Тогда у нас — уже не правовое государство, а серая провинция на периферии Европы, куда распоряжения спускают сверху, а судья слегка приподнимает бровь и утверждает их.
Если эта статья вызывает у вас дискомфорт — это хорошо. Значит, вас ещё не до конца одомашнили и у вас ещё осталась какая-то часть самоуважения.
Значит, вас система еще не смогла до конца выдрессировать.
