Для многих семей, где есть школьники, первый год перехода стал испытанием на прочность. Для первоклассников это был новый старт, для четвероклассников – тяжёлый марафон: им пришлось одновременно осваивать сложные предметы и учить неродной язык. Итоги года оказались тревожными – тесты показали, что значительная часть учеников не достигла нужного уровня знаний, особенно в четвёртых классах. Впереди – очередной учебный год. К чему готовиться детям и их родителям, выясняла «МК-Эстония».
В первый год перехода на обучение на эстонском языке особенно трудно пришлось четвероклассникам: тесты показали, что лишь немногие из них смогли достичь высоких результатов, а часть так и не справилась с учебной программой.
Одновременно им приходилось осваивать сложные предметы и учить язык, а учителям – работать с учебниками, рассчитанными на детей с родным эстонским, и изобретать методики буквально на ходу.
Времени не хватало, темы сокращались, а усталость копилась. Оценки у детей падали, у многих пропадала мотивация, а родители искали способы не дать чаду сломаться. Реформа выявила слабые места и поставила перед системой новые вызовы.
Теперь к новому учебному году готовят общие методические материалы, а в школах и семьях стараются понять, как сделать процесс менее болезненным. Что же делать дальше и каким будет новый год?
Слёзы вместо оценок
Алина, мама 10-летнего Артёма, признаётся, что минувший учебный год стал для её семьи настоящим испытанием.
«Сын закончил четвёртый класс, но мне кажется, он повзрослел лет на пять, – говорит она. – И, к сожалению, не от радостных событий».
Всё началось с того, что в середине года их классная руководительница ушла из школы.
«Это был учитель, которого дети обожали, – рассказывает Алина. – Она умела и объяснить, и поддержать. Сын всегда бежал на её уроки. Вместо нее назначили молодую учительницу-эстонку, которая старается, но совершенно не владеет русским. Она говорит только по-эстонски. Дети кивают, но не понимают, что от них хотят. Сын несколько раз возвращался домой в слезах: «Мам, я вообще ничего не понял сегодня».
Постепенно оценки Артёма начали падать. Мальчик стал раздражительным и замкнутым, начал часто жаловаться на головную боль.
«Он стал просыпаться по ночам и спрашивать: «А если я опять не пойму, меня выгонят из школы?» – вспоминает Алина. – Я не ожидала, что ребёнок в четвёртом классе будет так нервничать».
Летом Алина пыталась хоть немного вернуть сыну уверенность: нашла репетитора, много читала с сыном, повторяла математику. Но, по её словам, страх перед 1 сентября у мальчика остался.
«Он уже сейчас говорит: «Не хочу в школу» и считает дни до конца каникул с каким-то ужасом, – говорит она. – Мне страшно, что будет дальше, если ничего не изменится».
Когда язык важнее умения учить
Учитель математики Ирина (46) проработала в школе почти двадцать лет, из них шесть – в Эстонии.
«Для меня это всегда было не просто работой – а частью моей жизни, – рассказывает она. – Мои ученики знали, что на уроках у нас можно не только учиться, но и спорить, задавать «неудобные» вопросы, искать вместе нестандартные решения. А для меня самым дорогим моментом всегда был тот миг, когда в глазах ребёнка появлялось понимание: «А, вот как это делать!»
Но резкий переход школ на обучение только на эстонском языке стал для многих педагогов последним.
«Мне лично не хватило до уровня B2 буквально нескольких баллов, и пришлось уйти из школы. То, что мне предложили взамен, мягко говоря, было неприемлемо для человека с двумя высшими образованиями и почти двадцатилетним стажем», – говорит Ирина.
По её словам, из школы ушли многие опытные, сильные, уважаемые учителя, которых заменили новые кадры.
«Главное требование к ним – наличие C1. К сожалению, владение языком сейчас важнее умения учить, объяснять материал и знать предмет», – подчёркивает она.
Последствия этого Ирина видит в своей нынешней работе: «Ко мне и моим коллегам как к репетиторам приходят дети, которым нужно объяснять каждую тему с нуля. Это – совсем не то же самое, что раньше: когда ученик приходил с парой пробелов или непониманием отдельных шагов в решении. Сейчас они садятся за стол и честно говорят: «Я вообще не понял, что было на уроке». Потому что их учил человек, который владеет языком на уровне C1, а не предметом».
По ее словам, все чаще приходится с учеником разбирать тему с самого начала.
«Это репетиторством уже даже сложно назвать, так как обычно дети приходят к репетиторам один раз в неделю, реже – два, и за это время теперь нужно объяснить ребёнку программу недели школы – а это 4–5 часов, в зависимости от класса», – вздыхает она.
Как мама, Ирина понимает родителей, которые бегут искать репетиторов.
«У моего ребёнка их уже три – по основным предметам. Нам повезло: по математике репетитор у нас дома. Но у многих нет возможности ходить к репетиторам. И что эти дети получат на выходе к экзаменам – «не сдал»… А дальше – что? И куда? На это ответов нет», – говорит она.
При этом Ирина продолжает учить эстонский язык.
«Насчёт возвращения в школу пока не думала. Но даже если и вернусь, это будет уже другая школа. Причины есть, и они точно не в моих учениках – их я люблю всем сердцем, мы до сих пор общаемся и встречаемся. И именно ради таких моментов я когда-то пришла работать в школу. И, конечно, любовь к преподаванию у меня осталась такой же сильной», – грустно улыбается женщина.
Ирина считает, что самое обидное за этот год – школа потеряла целый пласт настоящих учителей-практиков.
«И цена этого – образование наших детей», – вздыхает она.
Статистика вместо эмоций
История Ирины – лишь одна из многих. Таких учителей в Эстонии – сейчас десятки: опытные, любимые учениками, но потерявшие работу из-за языкового экзамена.
Одни продолжают работать репетиторами, другие ушли из профессии. Родители же всё чаще жалуются, что детям приходится заново осваивать материал, а нагрузка на семьи растёт.
По словам главы Языкового департамента Ильмара Томуска, сегодня у департамента есть лишь общая статистика соответствия языковым требованиям – она составлена на основе проверки 30 школ.
«По состоянию на август, в переходных школах среди учителей эстонского языка и предметов, преподаваемых на эстонском, 96% соответствуют требованиям уровня C1 – это очень хороший результат», – отмечает он.
Среди педагогов, которые ведут предметы на другом языке, действующее требование – уровень B2.
«Сейчас, – уточняет Томуск, – этому уровню соответствуют 69% учителей».
Эти данные собраны до 1 августа, поэтому он ожидает, что в ходе следующих проверок показатели вырастут: «За это время многие учителя уже успели сдать экзамен».
Говоря о случаях, когда педагоги увольняются из школ ещё до экзамена, чтобы избежать возможного отрицательного решения, Томуск признаёт: оценить, по какой причине человек уходит, крайне сложно.
При этом он подчёркивает, что по закону директор школы обязан следить, чтобы сотрудник, от которого требуется знание эстонского, владел им на установленном уровне.
«Если работодатель требует сдачи предусмотренного законом экзамена, а человек чувствует, что не справится, у него не остаётся иного выхода, кроме как уйти с работы, – признает он. – И Закон об основной школе и гимназии, и учредители школ однозначно дают понять: без требуемого знания эстонского работать в образовательном учреждении работать невозможно. Но язык всегда можно выучить, сдать экзамен и вернуться в школу».
Он также напоминает и о сроках переходного периода. Для учителей общеобразовательных школ, преподающих на языке, отличном от эстонского, экзамен на уровень B2 надо было сдать до 1 августа 2025 года.
Переходный период всё ещё действует для помощников воспитателей в детских садах: их требование – B2, но при подтверждённом уровне не ниже A2 они могут работать до 1 августа 2026 года.
Такой же срок установлен и для логопедов и социальных педагогов, которые уже владеют B2, но должны сдать экзамен на уровень C1.
«Материалы? Какие материалы?»
Учитель эстонского как неродного в переходной школе Елизавета Пяри признаётся, что её больше всего удивила неготовность системы к переходу.
«Было и так понятно, что она не готова, но сейчас это – просто катастрофа», – возмущается она.
На законодательном уровне существуют акты, которые регулируют, что учителя должны владеть языком, но нет никаких вспомогательных материалов.
«Как вы это будете делать – решайте сами», – говорит Елизавета.
Девушке повезло – она участвовала в проекте Noored Kooli, где были очень хорошие задания и методики, которые затем можно было использовать на практике. Работать приходилось только через игру, интерактив и совместные задания.
«Особо моя работа не изменилась – выше головы не прыгнешь, мы и до этого делали максимум, – говорит она. – Но нагрузка выросла, особенно у коллег, которым пришлось брать другие предметы на эстонском, даже если раньше они преподавали просто эстонский как второй язык. В предметах вроде природоведения – свой словарный запас, и иногда даже на русском мы этих терминов не знаем, а тут – всё на эстонском».
По словам девушки, учителям за год пришлось перелопатить кучу информации, чтобы в четвёртом классе, после трёх лет обучения на русском, перейти на эстонский.
Материалов нет, учебники сложные даже для самих эстонцев. А в Ида-Вирумаа, где нет языковой среды, это ещё тяжелее.
Елизавета вела второй, третий и шестой–восьмой классы. Её нынешний класс в этом году пойдёт в четвёртый, и задача стояла максимально подготовить детей за год. Но когда неизвестно, кто из коллег останется, о какой долгосрочной подготовке может идти речь? Сегодня учитель есть, завтра его нет – кто-то не сдаёт на С1, кто-то уходит из-за нагрузки.
О поддержке от министерства и муниципалитетов она говорит жёстко: «На бумаге всё красиво, но в реальности – совсем иначе. Проверки от министерства были, уроки посещали, а когда я открыто сказала, что нет поддержки и материалов, на меня смотрели с круглыми глазами. Особенно тяжело в начальной школе: есть методики для старших, а для малышей – пустота».
Чтобы переход был менее стрессовым, она считает необходимым сотрудничество ученика, родителя, школы и министерства. Родители должны быть вовлечены в процесс, все стороны – работать заодно. Ещё один важный шаг – создание общего банка материалов, к которому учителя имели бы доступ.
«Сейчас у каждого свои наработки, но никто их просто так не отдаёт, это время и труд. А у министерства, складывается впечатление, позиция такова: «Выживайте, как хотите!». А ведь можно было бы создать единую систему, где учителя мотивированы делиться опытом, а не продавать материалы в интернете», – вздыхает учительница.
Репетиторство как спасательный круг
Алена Беляева, педагог и репетитор, рассказывает, что занимается репетиторством с 2009 года. За это время чаще всего к ней обращались именно за помощью в изучении эстонского.
«В прошлом году я ушла из школы и решила работать только на себя, – объясняет она. – Так я чувствую, что через индивидуальную работу приношу ученикам и их родителям больше пользы. Ведь нагрузка на учителей в школах сейчас – очень большая, и учитель просто не успевает быть для каждого поддержкой».
Она добавляет: «Но если говорить о переходе на эстонский язык обучения, который начался в прошлом году, то у родителей учеников младших классов были запросы и на помощь с выполнением домашней работы, но такие запросы были лишь у трети учеников».
По словам репетитора, помощь по предметам была необходима прежде всего по эстонскому языку как родному, математике, природоведению и человековедению.
«Ко мне обращались и родители первоклассников, и родители четвероклассников, но всё же их было немного. Скорее всего, это связано с тем, что я не позиционировала себя как учитель, который готов работать именно с трудностями перехода», – говорит педагог.
Причиной обращения, подчёркивает учитель, стали не только страхи перед переходом.
«У каждого ученика были свои трудности, – объясняет она. – Кто-то хотел лучше понимать язык учителя-предметника, который теперь говорил только по-эстонски. Кто-то хорошо понимал на слух, но не мог ответить – и мы развивали разговорную речь. А другие пошли в эстонскую школу, поэтому нужна была поддержка в усвоении учебной программы».
Педагог признаёт, что влияние перехода на мотивацию и психологическое состояние детей – очень индивидуально.
«К любым изменениям нужно приспосабливаться, а для этого придётся затратить усилия, – говорит она. – Ребята, которых приучили трудиться дома и в школе, справляются лучше. В их отношении к учёбе, на мой взгляд, ничего не поменялось».
Однако, отмечает Алена Беляева, высокие ожидания создают дополнительную психологическую нагрузку.
«Но такая проблема всегда была, если говорить про жизнь отличника или хорошиста, – констатирует она. – Другое дело, как переход сказался на тех, у кого только формируются навыки, необходимые для учёбы. Им сложнее заставить себя вкладываться в учёбу больше. Этот навык нужно просто тренировать».
Комментарий
Янар Филиппов, пресс-секретарь канцлера права
При переходе на обучение на эстонском языке усилия, безусловно, должны прилагать и школы, и их учредители, и учащиеся.
Разумеется, ученик, чей родной язык не является эстонским, может нуждаться в дополнительной поддержке при обучении на эстонском. Эту поддержку должны обеспечивать работники школы. Оценить, предоставляют ли такую помощь и насколько она эффективна, можно, исходя из конкретных обстоятельств.
Вы интересуетесь, поступали ли жалобы или обращения по поводу перехода русскоязычных школ на обучение на эстонском языке, а также как оценивают, обеспечивает ли этот переход равный доступ детей к качественному образованию независимо от их родного языка. Могу сказать, что в данном случае у канцлера юстиции еще не запрашивали оценку того, была ли какому-то конкретному ученику предоставлена достаточная поддержка. Вероятно, такую оценку могут дать профильные специалисты, поскольку одних юридических знаний для этого недостаточно.
В связи с переходом на обучение на эстонском языке у канцлера юстиции, скорее, интересовались тем, соответствует ли сам переход Конституции и международному праву.
Канцлер юстиции придерживается позиции, что соответствует. Аналогичного мнения придерживается и коллегия по административным делам Государственного суда, которая установила, что из Конституции не следует право требовать от государства предоставления основного образования на языке, отличном от эстонского.
Суд также изучил международные договоры, обязательные для Эстонии, и пришёл к выводу, что такое право не вытекает ни из одного международного договора или международного правового акта, обязательного для Эстонии и закрепляющего права человека.
Четыре вопроса чиновникам Таллинна
Отвечают руководитель Таллиннского департамента образования Каарел Рунду и вице-мэр Алексей Яшин.
- Мониторинг показал, что результаты учеников 4-х классов – заметно слабее, чем у 1-х классов. Каковы, на ваш взгляд, основные причины такой разницы?
Во-первых, задания для 1-х классов были относительно простыми, о чем говорят и отзывы учителей, и большое количество учеников с максимальными баллами. Тест для 4-х классов, наоборот, оказался заметно сложнее – высший балл по нему получили лишь немногие учащиеся, включая учеников эстонских школ, где обучение на госязыке ведется с первого класса.
Вовторых, свою роль сыграли языковые предпосылки. Большинство учащихся 4-х классов в переходных школах первые три года учились на русском языке. Переход на обучение на эстонском стал для них резким, даже несмотря на дополнительные уроки эстонского в некоторых школах с 3-го класса.
Важно и то, что у четвероклассников еще недостаточно развиты навыки самостоятельной учебы. А они – ключевой фактор в освоении иностранного языка.
Также важным фактором в случае с четвёртыми классами стали дети, недавно переехавшие в Эстонию. Как правило, именно они показали более слабые результаты. Некоторые дети учатся в наших школах всего несколько месяцев, и было бы необоснованно ожидать от них высоких результатов.
Стоит отметить и вопросы, связанные с педагогами. В школах Таллинна, переходящих на обучение на эстонском, работает много новых учителей, которые только начинают осваивать методику LAK (интегрированного предметно-языкового обучения).
Кроме того, многие уже работающие учителя также лишь в прошлом учебном году начали преподавать с использованием этой методики. То есть даже опытные педагоги ранее с ней не сталкивались.
- Планирует ли город предложить дополнительное обучение или поддержку учителям, в чьих классах учатся дети, для которых эстонский не является родным?
В августе Центр методики и компетенций при Таллиннском Доме учителя запустил программу «Экспресс-переход, часть вторая». Она предназначена для учителей, которые начинают преподавать в эстоноязычных классах. Программа даёт им методическую поддержку и практические инструменты для эффективной работы с учениками, для которых эстонский – не родной.
Помимо этого, город продолжает практику привлечения помощников учителя. Этих специалистов с уровнем владения эстонским не ниже B2 направляют как в школы, переходящие на эстоноязычное обучение, так и в эстонские школы, чтобы оказать поддержку детям с другим родным языком.
С нового учебного года Таллиннский департамент образования запускает программу развития для школ, переходящих на эстоноязычное обучение. Эта программа предоставит дополнительную поддержку руководству, учителям и ученикам в тех школах, где были выявлены трудности.
Для повышения привлекательности и конкурентоспособности профессии учителя с 1 сентября 2025 года мы планируем увеличить зарплату работников образования: оклады квалифицированных учителей и специалистов по поддержке вырастут на 100 евро.
Также в этом году в первые классы будут зачислять не более 24 учеников, чтобы снизить нагрузку на педагогов. Ранее город уже увеличил фонд дифференциации зарплат на 5,5 млн евро, чтобы школы могли поощрять сотрудников за дополнительную работу.
- Ранее вы подчеркивали важность методики для успешного перехода. Стало ли в школах Таллинна больше единых и качественных методических материалов по сравнению с прошлым годом?
У Таллинна нет своего отдельного городского комплекта учебных материалов. Их разработка в основном ложится на плечи учителей и руководства школ, что требует значительных временных ресурсов. Поскольку государство взяло на себя координацию создания необходимых материалов, Таллинн сосредоточился на поддержке педагогов и руководства учебных заведений.
Город вносит свой вклад: ежегодно в школьную программу добавляют новые предметы на эстонском языке, и для них готовят вспомогательные пособия. Например, в этом учебном году в пятом классе появятся история и эстонская литература, и группа опытных учителей при Центре методики и компетенций разрабатывает для них рекомендованные материалы.
При этом важно отметить, что эти материалы не будут обязательными, поскольку каждая школа самостоятельно выбирает методический подход и учебные пособия.
- Насколько остро сейчас ощущается нехватка учителей в таллиннских школах в связи с тем, что многие педагоги не сдали экзамены на уровни B2 и C1, и как это влияет на начало учебного года?
По состоянию на сегодняшний день в школах Таллинна открыты 74 вакансии для учителей. Наиболее востребованы классные руководители, а также преподаватели математики и английского языка.
Отчасти дефицит связан с тем, что некоторые педагоги не смогли сдать языковые экзамены на уровни B2 и C1, однако на ситуацию влияют и другие факторы, например – выход учителей на пенсию. Окончательная картина станет понятна к началу учебного года.
Серьёзной проблемой остаётся нехватка 21 поддерживающего специалиста. Ожидается, что ситуация улучшится в 2025/2026 учебном году с запуском пилотного проекта в сотрудничестве с НКО Peeasjad. В его рамках в школах по всему Таллинну начнут работать 14 новых консультантов по вопросам душевного здоровья.
Комментарий
Как помочь ребенку?
Екатерина Тамъяр, психолог, основатель Центра психологической и педагогической поддержки «Эмпатия»
Даже самый способный ребёнок может временно начать учиться хуже, так как на первых порах значительная часть его энергии будет уходить на перевод и понимание учебного материала. Это абсолютно нормально, поэтому важно учитывать возможное снижение успеваемости на начальном этапе перехода обучения на эстонский язык.
Если из-за языкового барьера материал оказывается слишком сложным, у ребёнка могут возникнуть мысли вроде: «Я глупый» или «У меня это не получится». В такие моменты мотивация к учёбе может снизиться – и это тоже естественно.
Именно поэтому особое значение имеет психологическая поддержка как со стороны родителей, так и со стороны учителей. Важно транслировать ребёнку позитивные установки: «Ты справишься с обучением на эстонском языке. Ошибаться – это нормально. У тебя всё получится».
Я не думаю, что у русскоязычных детей в Эстонии будет настолько сильный стресс, что они не смогут с ним справиться. Уже в детском саду дети знакомятся с эстонским языком, и к школьному возрасту у них обычно есть базовый словарный запас и опыт общения. Кроме того, они остаются в своей стране, в привычной культурной среде, где сохраняются родной язык, традиции и социальные связи. Поэтому переход на обучение на эстонском языке можно рассматривать скорее как постепенную интеграцию, а не как резкий обрыв или потерю идентичности.
Если у ребёнка всё же появляется стресс или неуверенность в себе, ему можно помочь. Важно нормализовать трудности и объяснить: «Тебе сложно не потому, что ты глупый, а потому, что мозгу нужно время, чтобы перестроиться на другой язык обучения».
Давайте позитивную обратную связь, хвалите не только за правильные ответы, но и за старание.
Например, вместо: «Ты сделал ошибку» лучше сказать: «Ты уже выучил это слово, просто пока путаешь окончания».
Полезно включать игровой элемент: смотреть мультики и фильмы на эстонском, играть в настольные игры, кроссворды, викторины. Такой подход помогает усваивать язык естественно, без ощущения сухого заучивания.
Если же вы заметите у ребёнка признаки сильной тревожности и не сможете справиться своими силами, не бойтесь обратиться за помощью к школьному специалисту – такая поддержка доступна в каждой эстонской школе.
Мы с детьми эмоционально очень связаны. Они тонко чувствуют состояние родителей и замечают даже то, что мы стараемся скрыть. Если взрослый волнуется, ребёнок это считывает.
Поэтому, если вы испытываете сильную тревогу, начните с её признания: «Да, мне тревожно». Это уже помогает снять внутреннее напряжение. Когда же мы пытаемся спрятать своё волнение, ребёнок ощущает несоответствие между словами и невербальными сигналами, и это может напугать его ещё больше.
Лучше «дозировать честность» и сказать, например: «Да, я немного переживаю, потому что для нас это новая ситуация. Но я верю, что мы справимся». В такой форме ребёнок понимает: тревожиться – это нормально, и при этом получает опору в уверенности взрослого: «Родитель в ресурсе, ситуация под контролем».
Комментарий
Хелна Кару, руководитель отдела по переходу на обучение на эстонском языке Министерства образования и науки
Оценивать итоги первого года перехода пока ещё рано. Делать выводы лишь по одному году было бы несправедливо – и дети, и учителя всё ещё привыкают к новой системе.
Государственная оценка знаний пройдёт в начале 4-го и 7-го классов, и тогда мы получим более полную картину. Сейчас же для нас важно следить за динамикой и параллельно давать педагогам методическую поддержку.
Во втором году мы сделали акцент именно на методической помощи. Учителям доступны курсы в Таллиннском и Тартуском университетах, включая Нарвский колледж. Работу поддерживают программы Keelesamm, разные семинары, консультации.
Разумеется, то, что многие учителя не сдали экзамены на уровни B2 и C1, сказалось на кадровой ситуации. Но школы активно ищут новых педагогов, часто вместе с самоуправлениями. Иногда нагрузку перераспределяют внутри коллектива, чтобы сохранить качество обучения.
Мы также ввели дополнительные меры: студенты педагогических специальностей получают стипендию в 400 евро, увеличили число мест в вузах, а профессию учителя мы активно популяризируем в соцсетях.
Радует, что в этом году на педагогические специальности абитуриенты подали заметно больше заявлений, чем раньше, и этот рост интереса продолжается уже в течение нескольких лет подряд.
Учебники выпускают частные издательства, поэтому школы свободны в выборе материалов, и ни один не может быть обязательным. В то же время в рамках программы Keelesamm мы готовим дополнительные пособия и видеоматериалы. В Sõnaveеb есть упражнения и советы как для учеников, так и для учителей. В портале E-koolikott собраны материалы коллег, которые можно адаптировать для своих классов. Всё это бесплатно и постоянно обновляется.
Комментарий
Лариса Дегель, заведующая отделом культуры Нарвской горуправы
В первые дни августа были расторгнуты трудовые договоры с 44 учителями. Сейчас мы ищем новых специалистов на их место, актуальные вакансии размещены на сайте города: www.narva.ee/toopakkumised
Для всех переходных классов город организует поддержку в учебном процессе: работают группы продлённого дня, оказывают учебную помощь и консультации, летом проходят школьные лагеря, в июле проводили лагерь Noored Kooli.
Сотрудничество с родителями в школах выстроено по-разному, но в основном проходят родительские собрания, родители участвуют во внутренней оценке и опросах удовлетворённости. Минимум раз в год обязательно проводят индивидуальную беседу о развитии ребёнка с участием ученика и его родителя.
Для будущих первоклассников все школы организуют дошкольную подготовку – это помогает наладить более слаженную работу с семьями. Нарвский колледж, который видит свою миссию в поддержке перехода на эстонский язык в Нарве и Ида-Вирумаа, проводит для родителей лекции и семинары в рамках «Академии родителей», отвечая на самые частые вопросы о переходе.
Мы приняли в работу все предложения Министерства образования и науки, полученные в ходе надзора, и учитываем их при планировании нового учебного года. В то же время нам нужна дополнительная поддержка: в методической подготовке учителей переходных классов, в мониторинге уровня языковых и предметных знаний их учеников, а также в более широком информировании и вовлечении родителей.
