Инженер-строитель с 60-летним стажем Сергей Мейеровиц рекомендует проверить все магазины с большими площадями и плоскими крышами. В беседе с ведущим ПБК Андреем Мамыкиным он говорит о новых трагедиях и ситуации в строительстве.
— В трагедии в Золитуде пока нет ни одного задержанного. Найдут ли виновных?
— Я думаю, что найдут. Если нет — заставим. Потому что об этой возможной трагедии я предупреждал уже несколько лет назад, и это было связано не только с магазином в Лиепае, где два раза подряд обрушалась крыша. Там была явная ошибка проектировщика, и результат, слава богу, был без жертв. Но я везде говорил: так работать нельзя, потому что над каждым человеком, над каждой организацией должен быть контроль. Контроль не ведется. При самоуправлениях как будто есть инспекторы, но это все формально, потому что они очень нагружены, больше бумагами. Если ничего не будет сделано, я гарантирую, даже могу расписаться: будут еще жертвы! Только в других местах. Особенно в старых зданиях.
— В социальных сетях есть признания экспертов, что можно встретиться на какой-нибудь заправке с бутылочкой коньяка, поставить все печати — и это и есть технадзор в его нынешнем виде.
— Можно так говорить, но это так называемые торговые сплетни. Это просто подозрения. Да, бывает так, что так называемые инвесторы говорят: «Зачем нам тратиться на технадзор?» И договариваются со строителем: «Давай ему оплачивай зарплату!» Такие случаи бывают, но это исключения, это не система. Что касается данного вопроса, что у нас часто идет экономия. Заказчик говорит: «Зачем мне такой дорогой материал или конструкция?»
С советских времен есть плохая поговорка: «Экономика должна быть экономной!» Вот вам и результат.
Часто у нас заказчик или инвестор определяет: «Вот столько у меня есть денег, больше я дать не могу!» Но извините, когда вы идете к врачу, и вам говорят: «Нужна операция», вы же не спрашиваете, сколько это будет стоить! О деньгах говорите: «Я все оплачу». Да еще ищете лучшего врача. Там деньги находятся. А для зданий, в которых несколько поколений будет жить, денег нет. Это рубеж морали. У нас морали в чиновничьем обществе нет.
— Есть ли еще здания, которые вызывают вашу озабоченность? Которые требуют незамедлительной экспертизы, осмотра. Где для выполнения своих профессиональных задач люди не должны находиться?
— Я не хочу сеять панику. Но не только Maxima нужно проверять. Нужно организовать проверку во многих магазинах Rimi. Потому что у нас в Латвии очень много строений с большой площадью и плоской кровлей. Это создает определенные условия, которые могут угрожать людям. Конструкция может обрушиться.
— Почему строят супермаркеты с плоской крышей? Почему же тогда не ставят двускатные крыши?
— Опять же, экономика должна быть экономной. Скатная крыша дороже. И там есть чердачные помещения, которые невозможно использовать. Деньги важнее всего. Каждый квадратный метр стоит денег. А насчет людей — забудем, 50 там или 100 человек. (саркастически.) Вы посмотрите, сколько в мире погибает ежедневно, а у нас так мало… Мы можем просто так играться. Но, боюсь, подошло время — игры окончатся.
— Я читал еще о том, что возведением злополучной Maxima в Риге руководил менеджер, которому не было 25 лет.
— Нет. Но я скажу одно. Я ненавижу старых людей. Неважно, сколько тебе лет — 25,50,70.
В тот момент, как ты перестаешь учиться, ты становишься старым и ты должен уходить.
В строительство каждый год поступают новые материалы, которые нужно изучать и знать, как они взаимодействуют друг с другом. Может быть, они не соединяются между собой.
— Почему вообще такое безалаберное отношение на уровне чиновничества к жизни простого человека? Президент сказал накануне: «Это не стихийное бедствие, не трагедия, это массовое сознательное убийство».
— Когда я это слышал, я понял, что у президента, несмотря на его официальный статус, сердце разрывалось. Какая-то группа людей постепенно начала забирать власть, потому что там есть деньги, и образовалась система безнаказанности.
— Экспертизы проводятся честно? Расследование честное будет?
— На этот раз я гарантирую, что мы все сделаем честно и быстро. Не так, как полиция говорит — полгода.
