Самый гуманный суд в мире?
Удивительно, как люди, которые были приговорены к смертной казни за тяжкие преступления, в итоге оказываются дома. Как определяют, что они теперь безопасны для общества?
«Правовое государство меняет свою практику, в том числе исходя из научных исследований. А на сегодняшний день исследования показывают, что наиболее эффективное решение, чтобы снизить возможность рецидивов и направить заключенных на более законопослушный путь, это поэтапное возвращение в общество», – комментирует Лийз Лумисте, советник по связям с общественностью Министерства юстиции.
Она объясняет, что цель поэтапного освобождения состоит в том, чтобы обеспечить, среди прочего, постепенное, безопасное и контролируемое освобождение пожизненно заключенного таким образом, чтобы оно не было немедленным. Сначала у него появляется возможность отбыть часть своего заключения в открытой тюрьме, а затем, оценив его деятельность за пределами тюрьмы, суд может рассмотреть освобождение с дополнительными мерами контроля.
Лумисте отмечает, что целью любой работы заключенных является ресоциализация, и вся тюрьма в большей или меньшей степени занимается этим.
«Цель социальной реабилитации состоит в том, чтобы помочь заключенному сохранить и создать важные и позитивные социальные контакты за пределами тюрьмы, повысить способность справляться с трудностями и повлиять на его поведение, чтобы он вел себя законопослушно, – говорит представитель Минюста. – Ресоциализация в тюрьме происходит на всех этапах: приема, основном этапе и этапе освобождения. Специалисты помогают заключенному в его реинтеграции в общество посредством как индивидуального консультирования, так и групповой работы, включая программы социальной реабилитации».
Как объясняет Лийз Лумисте, цель социальных программ состоит в обучении заключенных социальным навыкам, которые помогли бы им вести себя в обществе законопослушно. В соответствии с потребностью осужденного тюрьма предоставляет ему во время отбывания наказания различные ресоциализирующие мероприятия и программы, которые дают возможность повысить шансы человека на будущую законопослушную жизнь.
«Меры, необходимые для подготовки освобождения заключенного, например, социальную программу, выбирает офицер, составляющий индивидуальный план, – поясняет Лумисте. – У каждой программы есть конкретное описание целевой группы, которому должен соответствовать ее участник. С рисками, которые стали причиной преступления, в дополнение к программе можно также разобраться на консультации с социальным работником или психологом».
Тюрьма подает заявление сама
При условно-досрочном освобождении, по словам представителя Министерства юстиции, тюрьмы в числе прочего обязаны оценивать опасность заключенного, возможность совершения нового преступления и обстоятельства, благоприятствующие этому.
«Тюрьма представляет в суд материалы, характеризующие заключенного, если пожизненно осужденный отбыл 25 лет фактического лишения свободы. Сам он не имеет права подавать заявление или отказываться от него. Как правило, если осужденного на пожизненное заключение не освобождают, суд повторно рассматривает дело, когда прошло больше двух лет, для остальных заключенных – когда прошло больше года», – рассказывает Лийз Лумисте.
Она объясняет, что суд принимает решение об условно-досрочном освобождении заключенного с учетом обстоятельств преступления, личности виновного, прежнего образа жизни и поведения во время отбывания наказания, а также условий его жизни и последствий, которые УДО может повлечь за собой.
«Если суд примет решение о досрочном освобождении человека из тюрьмы, его наказание будет по-прежнему отбываться под надзором сотрудника службы пробации. В это время сотрудник службы пробации также предоставляет осужденному соответствующие мероприятия и, при необходимости, программы для поддержки его реинтеграции в общество, – отмечает Лумисте. – Во время испытательного срока также действуют правила контроля. Ограничения свободы передвижения распространяются и на тех, кто находится под электронным наблюдением. Когда к освобожденному заключенному применяется альтернативное наказание, об этом информируют местное самоуправление по месту жительства и предоставляют ему информацию о социальной помощи, которая нужна».
Резюмируя, представитель Минюста соглашается с тем, что никогда нельзя гарантировать, что человек больше не совершит преступление – суд тоже принимает решение с определенным риском.
«Однако вся работа по ресоциализации, которую мы проводим, и то, что мы сделали и чему научились за время отбывания наказания заключенными, дает основание полагать, что заключенные смогут более законопослушно вести себя в обществе в будущем», – заявляет Лумисте.
Изменения в законах освобождают места
Некоторые полагают, что, выпуская досрочно преступников, государство просто освобождает в тюрьмах места, которых не хватает. Но почему тогда на свободу отпускают убийц, а не, например, безопасных для жизни окружающих мошенников?
«Заключенных освобождают после того, как они отбыли наказание, либо после вступления в законную силу постановления об УДО. Это не связано с необходимостью освобождения мест, не нужно освобождать места в тюрьмах, потому что их достаточно, – отвечает Лийз Лумисте. – Сами тюрьмы строятся с расчетом на то, что при уменьшении числа заключенных можно было бы гарантировать каждому из них отдельную жилплощадь, т.е. камеру, и это положение не связано с освобождением пожизненных заключенных».
Освобождение тюрем, по словам Лумисте, скорее можно рассматривать в контексте альтернативного отбывания наказания, что и привело к уменьшению числа лиц, отбывающих его в местах лишения свободы.
«Это были фундаментальные изменения как в уголовном процессе, так и в уголовном праве, которые произошли после восстановления независимости Эстонии, – поясняет представитель Минюста. – В начале 2000 годов были приняты как новый Уголовный кодекс, так и Уголовно-процессуальный кодекс, и они последовательно обновлялись как в части рассмотрения правонарушений, так и в части обращения с правонарушителями».
С точки зрения пенитенциарной службы, по словам Лийз Лумисте, несомненно, важно упомянуть о 1998 годе.
«Сотрудники службы пробации, начавшие работу в мае, в течение последних 25 лет отвечали за применение альтернатив тюремному заключению. Сегодня существует множество альтернатив, от общественных работ до электронного наблюдения. Реорганизация системы досрочного освобождения в 2007 году, а также слияние службы пробации и тюрем в 2008 году также стали важными вехами, – рассказывает Лумисте. – Следует также отметить переход к тюрьмам камерного типа, который завершился в конце 2018 года на Таллиннской тюрьме. Это изменение позволило больше сосредоточиться на основной цели тюрем и пробации – реинтеграции правонарушителей в общество».
Лийз Лумисте добавляет, что не менее важно, чтобы изменения были реализованы ответственно, чтобы не было крупных необдуманных изменений.
«По данным Евробарометра, преступность не является проблемой номер один для наших людей, что также подтверждает успешность выбранного направления», – резюмирует представитель Министерства юстиции.
Подписная кампания началась! Подпишись на газету «МК-Эстония» на полгода и сэкономь 12,01 евро!
