К 40-летию Чернобыльской катастрофы вышла книга «Чернобыль, 1986: машины, сражавшиеся с невидимым врагом» (Chernobyl 1986: Machines That Fought the Invisible) – о технике, работавшей в первые месяцы ликвидации: от пожарных автомобилей и вертолетов до роботов. Игорь Дончик и Денис Игнатьев не только реконструировали ее внешний вид по архивным фото, но и попытались проследить судьбы тех, кто ею управлял. «МК-Эстония» узнала, как собирали эту историю и почему в ней главное место занимают люди.
Денис Игнатьев родился в 1979 году в Нарве, живет в Таллинне. По профессии – программист, дизайнер. Работал в газете «Нарва» и рекламной фирме MPrint.
Игорь Дончик родился в 1983 году в Караганде (Казахстан). Работал шахтером, затем самостоятельно развивался как military-художник.
1986 уникальных экземпляров
– Как родилась идея этой книги?
– Любовь к технике мне с детства привил отец. У меня был сайт, посвященный стендовому моделизму и военной истории. Это было хобби, которым я, к сожалению, больше не занимаюсь. Но благодаря этому сайту я познакомился со своим партнером и другом – Игорем. Он родом из Казахстана, сейчас живет в Грузии.
Мы начали сотрудничать. В детстве я рисовал, позднее освоил дизайнерские программы для работы, но иллюстратором себя не считал. Игорь объяснил мне технологию: с чего начинать, как строить работу. Технически я многое уже умел, но были важные нюансы, которых я не знал. А дальше все решила практика. И эту книгу мы уже создавали вдвоем.
Я давно вынашивал эту идею, даже начал понемногу ее разрабатывать. Предложил проект Игорю – он согласился.
Поводом стало 40-летие Чернобыльской катастрофы. Работа над книгой заняла два года. В итоге мы выпустили лимитированный тираж – всего 1986 экземпляров, по числу года, в котором произошла авария. На каждой копии – свой уникальный номер: коллекционная «фишка» издания.
– Уникальная нумерация защищает книгу от подделок?
– Это – не тот продукт, который станут подделывать какие-нибудь пиратские издатели. Теоретически кто-то может купить книгу и отсканировать ее, но мы этого не боимся. Скорее, нумерация важна для коллекционеров.
После выхода книги однажды утром я открыл соцсети – и увидел, что покупатели уже сравнивают номера своих экземпляров: «У меня такой-то», «А у меня – такой».
– Как вы решали финансовый вопрос?
– Мы использовали Kickstarter – это краудфандинговая платформа (краудфандинг – коллективный способ собрать деньги на какой-либо проект – прим.ред.) с уклоном в творческие проекты. Там есть интерьерные вещи, настольные игры, очень широкий ассортимент. Публикуешь проект, и сбор может идти от месяца до двух.
Книга еще не была закончена, а предзаказы и средства на ее печать уже появились – можно было спокойно завершать работу.
Да, мы понимаем, что книги стоят недешево (69 евро за экземпляр – прим. ред.). Но это действительно кропотливый и долгий труд, а не просто результат работы искусственного интеллекта.
Все отрисовано вручную. Сначала делаем точный чертеж машины. Затем постепенно добавляем цвет, тени, высветления, следы эксплуатации. Другие изображения тоже сделаны на основе снимков: это обработка и стилизация фотографий.
– Почему среди переводов книги нет русского или эстонского языка?
– Наши книги в первую очередь рассчитаны на любителей истории и моделистов, а английский – международный язык. Мы активно продаем книги с 2024 года, и за все это время из Эстонии пришло, наверное, только пять заказов.
При покупке на сайте можно выбрать цифровой перевод без иллюстраций – на немецкий, испанский или французский. Тему других языков решили пока не развивать.
Тяжелые воспоминания
– Какие источники вы использовали?
– О Чернобыльской катастрофе очень много материалов, залежи информации. Мы работали с редкими фотографиями, очевидцами, искали сведения в интернете. Если на машине указан номер – спереди или сзади – я обязательно его отмечал. Это все реальные номера.
Карту Припяти, к примеру, отрисовывали также вручную по архивным фото, схемам и планам города – все воссоздано с точностью до 99%.
Когда книга уже была почти готова, мы рассказывали о ней в Facebook и на сайте.
Однажды мне написал Олександр Новиков. Он прибыл на разрушенную Чернобыльскую АЭС 22 июня 1986 года – спустя два месяца после взрыва – и начал работу в должности дозиметриста. Долгие годы он занимал пост заместителя технического директора по безопасности ГСП «Чернобыльская АЭС». И впоследствии стал прототипом для техника Новикова в известной компьютерной игре S.T.A.L.K.E.R.
Он спросил, как купить вашу книгу? Но мы решили, что как только книга выйдет, подпишем экземпляр и бесплатно вышлем ему в знак благодарности.
Книгу он получил. И в своем отзыве написал: «Я видел чудеса, но это чудо чудное. Подтверждаю подлинность и достоверность всей представленной информации». Для нас это стало свидетельством того, что в целом мы все сделали правильно.
Мы также познакомились еще с одним человеком, служившим в секретном подразделении. С ним связана любопытная история. В 1978 году в Канаде упал советский спутник с ядерной энергетической установкой на борту. На территории площадью более 100 тысяч квадратных километров оказались около сотни радиоактивных обломков, загрязнение было серьезным.
Советский Союз срочно создал подразделение для расчистки и предложил Канаде направить туда своих людей. Канадцы не согласились, но отряд остался. Так вот, уже утром 26 апреля это подразделение прибыло в зону ЧАЭС. Об этом рассказал сам участник событий, и у меня нет причин ему не верить.
Кроме того, оказалось, что чернобылец есть и в нашей семье – дядя моей супруги – Вячеслав Машнов из Пярну, которого в мае 1986 года отправили на ликвидацию. Он рассказывал, что их вызвали как добровольцев – добровольно-принудительно! – и заверили, что они едут на два месяца. В итоге ликвидаторы пробыли там полгода.
Интервью с Вячеславом также опубликовано в нашей книге.
С чернобыльцами непросто говорить: воспоминания об этих событиях для многих по-прежнему болезненны.
– Книга начинается с описания не 26 апреля, а 25-го, накануне катастрофы. Это документальная проза?
– Первая глава-пролог, «Один день в Припяти», посвящена городу до аварии. Этот рассказ – мой художественный вымысел. Так я хотел показать, что жизнь шла своим чередом, ничто не предвещало трагедии.
Поэтому в этой главе представлена и мирная техника: «Запорожец», автобус «ЛАЗ», бочки с квасом и пивом… Обычная жизнь, которая вскоре закончится.
На страницах этой главы даже сделан обратный отсчет: 12, 11, 10… А потом счет идет в обратную сторону.
Невидимая опасность
– Как вы рассказываете истории машин?
– Скажем так, мы не углубляемся в скучные технические подробности. Даем общее представление: что это за машина, чем она знаменита, как ее использовали.
Например, есть очень интересный образец – экспериментальная машина «Ладога». Всего их было сделано, по-моему, четыре. Она могла работать до 48 часов при любом уровне радиации. Это была секретная разработка, информации о ней очень мало.
Машины потом были очень сильно загрязнены. Их пытались отмыть, но полностью очистить было нереально.
– Где и как мыли технику?
– На специальных площадках. Радиация работает не так, что металл сам по себе ее «накапливает». Все дело в частицах пыли и грунта, которые попадали в стыки, салон, гусеницы, колеса. Даже после тщательной мойки металл все равно мог немного фонить.
Воду собирали в специальные резервуары, а затем захоранивали. Для машин, которые так и не удалось полностью очистить, существовали специальные захоронения. Часть техники захоранивали, часть просто оставляли стоять в специальных отстойниках.
Но последние пять-шесть лет там уже ничего нет: все разрезали и куда-то увезли. И сейчас официально нет никакой информации, куда вывезли весь этот «грязный» металл.
– Вы изучили огромное количество фактов. Что больше всего вас удивило?
– Когда начинаешь работать, кажется, что все уже известно: времена СССР – я и сам многое помню, многое знаю. А потом начинаешь искать – и количество информации растет как снежный ком.
Не могу сказать, что обнаружил что-то сенсационное. Но людям, которые там были, мы должны сказать огромное спасибо.
В книге есть раздел о пожарных. Ребята приехали просто тушить пожар. В сериале «Чернобыль», по-моему, это хорошо показано. Они погибли, а им было чуть за двадцать. Самому старшему было всего 26, а самому младшему – 23. Совсем еще мальчишки. Это была их работа.
Дядя моей супруги рассказывал: «На крыше 4-го блока побывали почти все: повара, водители. Всем сказали, что каждый сходит по одному разу – и ничего страшного не случится. На крыше – 45 секунд, а потом во рту вкус металла».
По его словам, это очень страшно: понимаешь, что опасность – смертельная, но ты ее никак не ощущаешь и не видишь…
По-моему, из их роты забрали около 30 человек. Сейчас живы меньше десятка – то есть очень мало. Официально человек вроде бы просто умер от рака. Но откуда рак появился? Понятно, что, скорее всего, причина была в радиации.
– Есть ли в книге уникальные данные, которых не найти в открытых источниках?
– Например, раздел о пожарных. В первой смене на пожар выехали всего шесть машин. Позже подтянулись другие, но первыми приняли удар на себя две пожарные части Припяти – ВПЧ‑2 и СВПЧ‑6. В книге мы показали все шесть машин.
Их маркировка верна на 99 процентов – ведь всегда остается место для сомнений. Иногда есть фотография, но, скажем, она сделана уже в конце лета, когда технику отвезли на какую-то стоянку. И я не знаю наверняка, та ли это машина или нет.
Приходится собирать информацию по частям: из фрагментов архивных данных, фотографий, воспоминаний. Затем сопоставлять и анализировать факты.
В одном источнике указана одна цифра, в другом – другая. Я могу показать читателю обе, а вывод он сделает сам. В какой-то момент важно не пытаться выглядеть мегаэкспертом. Это история: если чего-то не знаешь, так и напиши.
Поэтому там, где мы не были уверены на сто процентов, прямо указывали в книге: «Мы считаем так», «Факт неизвестен» или «Факт подтвержден с большой долей вероятности».
Я считаю, что это правильнее, чем обещать стопроцентную достоверность.
Федя, «Джокер» и танки
– Правда ли, что в самом начале ликвидации аварии было много происшествий, например – падали вертолеты?
– Известна одна крупная авиакатастрофа. Она произошла 2 октября 1986 года, спустя несколько месяцев после аварии. Вертолет Ми‑8 с бортовым номером «Красная 30» выполнял дезактивационные работы у четвертого блока, задел лопастями трос крана и упал. Погибли все члены экипажа.
Я много изучал эту историю и все-таки выяснил, что это было за подразделение, а также нашел имена погибших летчиков. Может, где-то еще сталкивались машины, но именно этот случай известен лучше всего.
При этом вертолеты начали использовать уже утром 26 апреля. Управляли ими боевые летчики с опытом. Один пилот рассказывал, что в первые дни пролетал над реактором и чувствовал, будто это ад: всё бурлило, полыхало ярко-красным огнем, стояла невыносимая жара.
Очень интересны самолеты, например – отряд «Циклон». В них находились специальные капсулы с йодистым серебром и специальными метеорологическими бомбами. С их помощью воздействовали на радиоактивные дождевые облака и циклоны – распыляли на облако, и оно рассеивалось. Так предотвращали перенос опасной пыли из зоны на другие районы.
Впервые такие самолеты использовали в 1980 году в Москве во время Олимпиады, чтобы обеспечить хорошую погоду.
– Один из разделов книги посвящен… «биороботам». О чем он?
– «Биороботы» – так цинично партийное руководство окрестило тех, кто вручную сбрасывал радиоактивные обломки в жерло реактора. Само это страшное слово обнажает всю суть советской системы: когда ломалась передовая советская и зарубежная техника, вместо неё «расходным материалом» бросали людей. Многие из них поплатились за это своим здоровьем и жизнями.
Роботы тоже были среди техники. Например, советская машина СТР‑1 – транспортный робот, созданный в Ленинграде с использованием опыта разработки луноходов. У него было шесть колес, каждое со своим приводом, и бульдозерный отвал, которым он сдвигал радиоактивные обломки к проемам в крыше. Управляли им дистанционно.
Из Германии привезли «Джокера», рассчитанного на работу в условиях высокой радиации – его направили для расчистки наиболее зараженных участков крыш третьего и четвертого блоков.
По одной из версий, при заказе советская сторона сообщила немцам заниженные данные о радиационном фоне, в результате чего робот быстро вышел из строя: электроника не выдержала.
Реальная причина трудностей была куда сложнее: сказались и экстремальная радиация, и завалы, искореженные конструкции, куски графита, из-за которых машины не могли нормально двигаться.
– Чем прославился трактор Федя?
– Это – Т‑25 «Владимирец», который ликвидаторы прозвали Федей. Его переделали для уборки радиоактивных обломков: установили бульдозерный отвал, а кабину закрыли свинцовыми листами – свинец хорошо экранировал излучение. Федя работал на крыше атомной станции – расчищал ее от радиоактивного мусора.
– А что делали катками для укладки асфальта?
– Техники было много, а некоторые дороги были слишком узкими.
Асфальт уже был загрязнен – зачем его вскрывать? Сверху клали еще один слой и немного расширяли дорогу.
– Для чего использовали пожарные танки?
– Пожарный танк «Импульс 2М» в основном применяли для тушения лесных пожаров в конце 90-х годов. 50 трубчатых стволов были заряжены капсулами с порошком. А леса – радиоактивные: если начинается возгорание, радиоактивная грязь поднимается в воздух и разносится дальше.
– Сколько всего машин участвовало в ликвидации?
– Никто не знает. Например, книги о немецкой технике времен Второй Мировой войны, которые мы издаем, – совсем другое дело. Немцы очень педантичны: по любому запросу можно найти точную информацию, у них все записано и сохранено.
О Чернобыле, может, и вели статистику, но многое могло потеряться или все еще находится под грифом «секретно».
Что касается людей, есть официальные данные о количестве ликвидаторов: с 1986 по 1991 год – от 600 000 до 800 000 человек.
Дань памяти
– У вас были опасения, что материал о трагедии превратится в иллюстрированное пособие о технике?
– Мы старались в каждом разделе говорить о людях. При этом книг о чернобыльских машинах попросту не существовало. Эта тема совпала с нашей специализацией.
Кроме того, через всю книгу проходит одна мысль: не забывайте, что машина – это просто машина. Управляет ею человек.
– Люди из каких стран чаще покупают ваши книги?
– Примерное распределение такое: США, Германия, Франция, Бельгия, Нидерланды. В Россию и Беларусь заказы не отправляем – это наша принципиальная позиция.
Наш читатель – мужчина 40–65 лет и старше, со средним или хорошим достатком, увлеченный историей. Но это не значит, что все покупатели такие. Есть и эстеты, и люди, которые просто коллекционируют печатные издания.
К примеру, некоторые заказывают сразу две копии книги: одну оставляют на хранение, а вторую – используют для чтения и изучения. Сейчас мы хотим привлечь молодежь, поэтому начинаем разрабатывать настольные игры. Это тоже непростая работа.
– Вы сказали, что в книгу вошли не все машины. Что осталось за кадром?
– Например, немецкие краны, бетононасосы, строительная техника. Были очень большие краны Demag: огромное гусеничное шасси, длинная стрела. Но они не вошли, потому что на тот момент у меня было мало информации.
– Значит, будет продолжение?
– Мы не планировали второй том. Но сейчас я понимаю, что в первую книгу вошло далеко не все. У меня осталось много фотографий Припяти до аварии, архивных фото зданий. Была мысль отрисовать их большую часть.
Если взять уже собранное, немного пофантазировать, получить новые материалы, то работы еще очень много. К тому же многие наши читатели буквально требуют и ждут выхода второго тома. Так что он однозначно будет.
Только вот дело это не быстрое – есть еще несколько незавершенных проектов, которые также требуют времени и сил.
Каждый проект – вызов: справишься или нет. А идей у нас больше, чем мы успеваем реализовать. По сути, мы вдвоем выполняем функции небольшого нишевого издательства.
– Столько информации пропустить через себя. Эмоционально было трудно?
– В какие-то моменты – очень. Казалось бы, перед тобой просто техника, но за ней все равно стоят люди.
Тяжело в эмоциональном плане далась глава о погибших пожарных. Сейчас мы получаем очень много слов поддержки и благодарностей именно за эту главу – дань памяти погибшим героям.
Буквально вчера пришло письмо от бывшего пожарного из США – они в своем отделении обсудили подвиг советских коллег и почтили их память минутой молчания! Это очень трогательные и эмоциональные моменты.
