Осуждённые за сексуальные преступления в отношении детей – среди них те, кто хранил детскую порнографию, пытался совратить несовершеннолетних или был признан виновным в более тяжких действиях – нередко выходят на свободу раньше срока. Один из таких людей – Артур Айбетов, вопрос о досрочном освобождении которого рассматривали в Харьюском уездном суде 14 августа (*на момент выхода статьи решение суда неизвестно) Ранее он уже привлекался к ответственности за аналогичные действия. Насколько это безопасно для общества? Кто и по каким критериям решает, что человек больше не опасен? Почему почти не применяется химическая кастрация и кто следит за теми, кто вышел? На эти и другие вопросы искала ответы «МК-Эстония».
Артур Айбетов был приговорён к трём годам лишения свободы за попытки установления сексуального контакта с лицами младше 14 лет, а также за хранение материалов, содержащих изображения несовершеннолетних в неприемлемом контексте. Айбетов уже ранее привлекался к ответственности по схожим статьям, но после освобождения оказался под следствием вновь – в октябре 2022 года его задержали, и с тех пор он находился под стражей.
Это далеко не единственный случай, вызывающий обеспокоенность у общества. В ноябре 2024 года вступило в силу решение об условно-досрочном освобождении Андреса Кентса – ранее он был осуждён за противоправные действия сексуального характера в отношении нескольких детей младше десяти лет. По данным следствия, Кентс в течение нескольких лет выстраивал доверительные отношения с детьми из неблагополучных семей, а преступления происходили как на территории детских учреждений, где он работал, так и вне их. Изначально ему был назначен срок в девять лет, позже он был смягчён до пяти. Срок он отбыл не полностью.
А в июле этого года в Эстонию был экстрадирован Яанус Конса – бывший советник канцлера права. Его обвиняют в распространении запрещённого контента с участием несовершеннолетних, а также в попытках установления связи с подростками через цифровые каналы. Почти десять месяцев он находился в международном розыске. По версии следствия, Конса использовал мессенджеры, чтобы склонить несовершеннолетних к секс-общению онлайн. Это не первое подобное дело с его участием: в 2017 году он уже был осуждён за преступления той же категории, однако отсидел лишь часть назначенного срока.
Все три случая поднимают важный вопрос: насколько эффективно работает система, если люди, уже признанные виновными в тяжёлых преступлениях против детей, получают возможность вернуться в общество спустя относительно короткий срок.
Согласно данным Министерства юстиции, только в 2023 году в Эстонии было зафиксировано 332 контактных преступления сексуального характера в отношении несовершеннолетних. В полиции подчёркивают: это лишь зафиксированные случаи, а реальная цифра, по всей вероятности, значительно выше.
Кого можно освобождать досрочно – и на каких условиях
В Министерстве юстиции и цифрового развития дали письменные разъяснения по теме условно-досрочного освобождения лиц, осуждённых за сексуальные преступления против детей. Министерство попросило указать его в качестве официального источника, не называя конкретного спикера.
На вопрос о том, какие критерии и аргументы учитывают при рассмотрении вопроса об УДО, в ведомстве объяснили, что суд принимает решение на основании материалов, представленных тюрьмой. Закон определяет, в какой момент может быть начат процесс – после отбытия половины или двух третей срока, в зависимости от состава преступления.
«При вынесении решения суд учитывает обстоятельства преступления, личность и биографию осуждённого, поведение во время отбывания наказания, участие в программах по снижению рискованного поведения или готовность в них участвовать. Также принимаются во внимание жилищные условия и те последствия, которые может повлечь за собой условно-досрочное освобождение для самого осуждённого», – говорится в ответе.
Можно ли доверять условно освобождённым?
По данным Министерства, за последние пять лет условно-досрочно были освобождены 40 человек, осуждённых за сексуальные преступления против несовершеннолетних. Из них 15 были освобождены под электронный надзор.
Что касается эффективности существующего порядка, в министерстве прямо заявляют: рецидив полностью исключить невозможно при любом виде наказания. Более того, статистика показывает, что чаще совершают повторные преступления те, кто отбывает весь срок без надзора и выходит на свободу без сопровождения.
После окончания наказания государство, как правило, больше не контролирует среду, в которой человек живёт. Вероятность рецидива повышают такие факторы, как бедность, недостаток образования, неравенство, конфликты ценностей, психические проблемы, социальная изоляция. Часто насильниками становятся те, кто сам пережил насилие в прошлом.
В министерстве подчёркивают, что причины преступности сложны и многослойны, и потому не существует единого универсального решения. Закон допускает возможность установления поведенческого надзора после полного отбытия наказания, в том числе и для педофилов, что помогает отслеживать поведение и снижать риски.
Говоря о повторных преступлениях, в ведомстве отмечают: «Согласно статистике, риск совершения повторного аналогичного преступления среди условно-досрочно освобождённых за сексуальные преступления – относительно низкий. За последние пять лет из числа таких освобождённых только один человек был вновь признан виновным в сексуальном преступлении».
Почему не применяют химическую кастрацию
В Министерстве также прокомментировали тему химической кастрации, подчеркнув, что сам термин некорректен. «Выражение «химическая кастрация» вводит в заблуждение – гормональная терапия не делает человека навсегда неспособным к сексу, а лишь временно подавляет половое влечение», – пояснили в ответе.
Это лечение является частью комплексной терапии, в которую обязательно входит и психологическая помощь. Оно предполагает добровольное участие, так как в правовом государстве никого нельзя лечить против его воли. Закон в некоторых случаях допускает применение этой меры вместо лишения свободы, но для тяжких преступлений она не применяется, а краткосрочные программы недостаточно эффективны.
Что касается законодательных ограничений для условного освобождения педофилов, совершивших деяния против детей, в министерстве ответили, что их подход заключается в постепенном возвращении человека к жизни на свободе. Это позволяет государству следить за его адаптацией, вовремя вмешиваться при необходимости и возвращать в тюрьму, если условия нарушают.
В министерстве подчёркивают: «Если человек после долгого тюремного срока сразу возвращается к самостоятельной жизни, ему может быть трудно адаптироваться – это увеличивает риск ошибок и повторного преступления».
На вопрос, какие факторы позволили рассматривать условное освобождение Артура Айбетова, министерство заявило, что не комментирует конкретные дела и личности. Решение принимает суд – в порядке, установленном законом.
Отдельно в ведомстве подчеркнули: «Бывали случаи, когда суд признавал риск рецидива слишком высоким и отказывал в условно-досрочном освобождении, несмотря на примерное поведение осуждённого в тюрьме».
Как работает система
Советник службы повторной социализации отдела тюрем Министерства юстиции Мариэль Мяннисте подробно рассказала, какие меры предпринимают в системе исполнения наказаний в отношении лиц, осуждённых за сексуальные преступления, в том числе против несовершеннолетних.
По её словам, лишение свободы – это не только исполнение наказания, но и работа, направленная на изменения, которые позволят человеку справляться с жизнью на свободе и не возвращаться в тюрьму.
«Работа с каждым осуждённым нацелена на ресоциализацию, – подчеркивает Мяннисте. – В этом задействован весь персонал – как тюремный, так и из сферы пробации».
Значительную часть повседневной жизни заключённых занимают образовательные и трудовые занятия, участие в социальных программах, а также досуговая активность. Все эти мероприятия, по словам Мяннисте, служат одной цели: поддержать человека на пути к законопослушной жизни и снизить риск рецидива.
«С самого начала срока заключения начинается подготовка к возвращению в общество. Профиль каждого заключённого оценивают, и на основе этих данных составляют индивидуальный план отбывания наказания. Он включает обучение, трудоустройство, участие в социальных программах и необходимое консультирование», – поясняет она.
Особое внимание уделяют выявлению факторов, способствовавших совершению преступления, будь то зависимости, склонность к насилию, трудности с социальной адаптацией или иные проблемы.
Поддержка и реабилитация
В числе программ, доступных осуждённым за сексуальные преступления заключённым, применяют как индивидуальные, так и групповые формы вмешательства. Основой работы служат модели RNR (Risk-Need-Responsivity) и Good Lives Model. Первая ориентирована на индивидуальную работу с учётом риска и криминогенных факторов, вторая – на развитие сильных сторон личности, таких как чувство принадлежности, безопасности и самореализации.
Для педофилов действует специальный курс реабилитации. Им предлагают индивидуальные и групповые социальные программы, в частности: Uus Suund («Новый курс») – индивидуальная программа, фокусирующаяся на осознании причин преступления и постановке целей, и Rockwood – групповая программа, основанная на глубоком самоанализе.
Одновременно с этим осуждённому оказывают поддержку в подготовке к освобождению: восстанавливают социальные связи, решают вопросы трудоустройства и жилья.
«Во всём этом участвуют специалисты – контактные лица, социальные работники, психологи, педагоги, инспекторы по надзору. Их общая задача – создать поддерживающую среду для перемен», – говорит Мяннисте.
Однако, как она подчеркивает, готовность к изменениям, принятие ответственности и стремление к законопослушной жизни – это личный выбор каждого. Именно на основании оценки этих факторов, а также рисков, формируется заключение о возможности условно-досрочного освобождения.
«В случае необходимости заключённым предлагают психотерапию и медикаментозное лечение. Мы сотрудничаем с Вильяндиской больницей. Цель медикаментозной терапии – подавление нарушенных фантазий и импульсов, связанных с преступным поведением. Это возможно только при согласии самого заключённого после консультаций с психологом и оценки со стороны больницы», – поясняет советник.
Что касается использования так называемой «химической кастрации», Мяннисте подчеркивает, что эта мера применяется строго добровольно. Принудительное лечение в Эстонии невозможно. На данный момент медикаментозную терапию проходят трое заключённых. Программу Uus Suund в 2025 году успешно завершили пять человек, ещё пятнадцать находятся в процессе прохождения. Программу реализуют и в пробационной службе: там её завершили пятеро человек, ещё одиннадцать продолжают участие.
Что происходит после освобождения
Что касается наблюдения за освобождёнными, Мяннисте отмечает, что условно-досрочное освобождение не означает освобождение от наказания: «Оно продолжается под надзором пробационного инспектора».
Надзор включает регулярные встречи, оценку рисков, участие в социальных программах, лечение зависимостей, запреты на употребление веществ, визиты на дом, общественно полезный труд и другие меры, определяемые индивидуально.
При этом, если человек полностью отбывает срок наказания, ни тюремная, ни пробационная служба уже не имеют полномочий над ним.
«Однако мы всё чаще применяем модель безопасного сотрудничества – TUKO. Она предусматривает организацию круглого стола, в котором участвуют представители органов власти, соцслужб, здравоохранения и других партнёров. Это позволяет координировать действия и заранее подготовить путь освобождённого в обществе», – говорит Мяннисте.
По состоянию на 31 июля 2025 года в местах лишения свободы в Эстонии содержатся 1583 человека, из которых 107 осуждены за сексуальные преступления. Под пробационным надзором находятся в общей сложности 2772 человека, из них 125 – лица, признанные виновными в совершении сексуальных преступлений.
Комментарий Харьюского уездного суда
При рассмотрении вопроса об условно-досрочном освобождении лица, осуждённого за сексуальные преступления, для суда имеет большое значение, чтобы риск совершения новых преступлений был снижен.
Суд учитывает все относящиеся к делу доказательства, представленные в процессе, и часто назначает экспертизы также по собственной инициативе. Это касается в числе прочего и психиатрических заключений, и криминологических оценок риска.
В тюрьме при подаче ходатайства об условно-досрочном освобождении предоставляется обзор поведения человека во время отбывания наказания, и суд принимает это во внимание. Для суда важно, получал ли осуждённый дисциплинарные взыскания, сколько и как давно. Дисциплинарное взыскание теряет силу через год после его назначения.
Суд может отказать в досрочном освобождении, если его внутреннее убеждение не позволяет принять положительное решение – даже в случае, если и тюрьма, и прокуратура поддерживают освобождение.
Что касается конкретно дела Артура Айбетова: у тюрьмы есть предусмотренная законом обязанность подать в уездный суд ходатайство об условно-досрочном освобождении и/или надзоре после отбытия наказания, если наступил срок, установленный законом, и осуждённый соответствует требованиям. Если ходатайство подано корректно, суд обязан принять его к рассмотрению.
На заметку
Важно напомнить, что учреждения, работающие с детьми и молодёжью, обязаны по закону проверять своих сотрудников в регистре наказаний, в том числе в отношении сексуальных преступлений. В Эстонии установлен пожизненный запрет на работу с детьми для лиц, осуждённых или направленных на принудительное лечение за преступления, связанные с торговлей людьми, сексуальные преступления, включая насилие и домогательства, а также преступления, связанные с проституцией и детской порнографией. Обязанность убедиться, что человек имеет право работать с детьми, лежит на работодателе. Также такую проверку имеет право инициировать родитель или иной законный представитель ребёнка.
Запрос на наличие ограничений можно подать через портал e-toimik. Подробную информацию можно найти на странице https://www.justdigi.ee/kontrollitausta.
В Эстонии действует реестр наказаний, в котором отображаются все действующие судимости, включая условно-досрочное освобождение. Этот реестр является публичным, и информация из него доступна по запросу за 4 евро.
Комментарий
Катре-Лийз Тройфельдт, cпециалист службы помощи жертвам преступления (palunabi.ee)
Перечень услуг нашей службы основан на реальных потребностях пострадавших, они доступны на всех этапах уголовного производства. Мы оказываем как эмоциональную, так и практическую поддержку. Наша цель – обеспечить получение помощи жертвой даже самых тяжёлых преступлений, независимо от того, сколько времени прошло с момента случившегося.
Наши специалисты доступны по всей Эстонии. Они поддерживают пострадавших и их близких начиная с первого обращения и до окончания разбирательства – а при необходимости и в случаях, произошедших в прошлом. Мы предоставляем эмоциональную поддержку, помогаем в решении практических вопросов и, при необходимости, направляем к специалистам в области психического здоровья, таким как психологи и психотерапевты.
Важно подчеркнуть: право на восстановление от травмы с помощью специалистов в сфере психического здоровья имеют все жертвы сексуального насилия и члены их семей, вне зависимости от того, возбуждено ли уголовное дело. Это право распространяется и на случаи, случившиеся в прошлом.
Наши партнёры – психологи и психотерапевты – предоставляют такую помощь в объёме до 886 евро. Но для несовершеннолетних жертв сексуального насилия помощь может быть оказана в большем объёме – вплоть до достижения совершеннолетия или пока в ней есть необходимость.
Комментарий
Если у кого-либо возникает информация или даже просто подозрение, что ребёнка могли сексуально обидеть, он обязан – согласно Закону о защите детей – незамедлительно сообщить об этом, позвонив по номеру 112. Обязанности по дальнейшей проверке и сбору доказательств лежат на Департаменте полиции и погранохраны. Мы, в свою очередь, сотрудничаем с полицией, чтобы установить, было ли совершено сексуальное преступление в отношении ребёнка.
Для оказания помощи детям, пережившим сексуальное насилие или в отношении которых есть подозрения о его совершении, а также их семьям, мы предоставляем услугу детского дома. Цель – обеспечить безопасность ребёнка, его благополучие и восстановление после травмы.
Если ситуация произошла в течение последних семи дней, к делу подключаются также врачи Кризисного центра помощи жертвам сексуального насилия. Их роль – оценить физическое состояние ребёнка, при необходимости назначить лечение, проконсультировать ребёнка и родителя, а также собрать медицинские доказательства.
Семья и ребёнок могут нуждаться и в дополнительной социальной поддержке, которую можно получить от местных органов власти. Это, например, пособия, временное жилье или другая помощь, которая позволит быстрее восстановиться после кризиса.
Комментарий
Если говорить о педофильных наклонностях, то в медицине принято различать педофильную парафилию и парафильное расстройство. В первом случае – это просто влечение, то в последнем случае речь идёт о склонности, которая либо причиняет страдание самому человеку, либо приводит к нанесению вреда другим, например в виде преступления. Такое расстройство не поддаётся полному излечению. Основная наша задача – держать проблему под контролем.
В Эстонии применяют структурированные психологические программы, основанные на когнитивно-поведенческом подходе и модели «Хорошей жизни». Эти программы специально разработаны для анализа поведения «сексуальных» правонарушителей и мотивации к изменениям. В их рамках внимание уделяют анализу самого преступления: почему оно произошло, какие факторы повлияли, как развить у человека чувство контроля над происходящим. Работа направлена также на исправление искажений мысли – чтобы человеку было труднее оправдать для себя преступное поведение и легче принять альтернативные, социально приемлемые формы мышления.
Одной из наиболее сложных задач является изменение поведенческих паттернов – мы обсуждаем, что именно и как нужно изменить, чтобы человек мог жить полноценной жизнью без совершения преступлений. В отдельных случаях терапия дополняется медикаментозной поддержкой – если, например, наблюдаются сопутствующие тревожные или депрессивные состояния. В редких ситуациях может применяться и гормональная терапия препаратами, понижающими уровень тестостерона. В обиходе это называют «химической кастрацией», хотя на деле это не совсем корректный термин.
Если говорить об эффективности гормонального лечения в предотвращении рецидива, то научные данные по этому вопросу противоречивы. Есть исследования, которые ставят его под сомнение, и есть те, что указывают на положительный эффект. На практике видно, что если риск повторного преступления действительно высок, человек мотивирован, а терапия направлена на снижение либидо и интенсивных фантазий, то такая мера может быть эффективной и сократить риск нового преступления.
Лечение возможно, по законам Эстонии, только на добровольной основе. В некоторых странах оно используется принудительно. Лично я считаю, что в случае высокого риска рецидива и при наличии повторных преступлений гормональная терапия могла бы стать одним из условий условно-досрочного освобождения – при условии, что срок УДО достаточно продолжителен. Если речь идёт о шести месяцах до окончания наказания, то мотивация, скорее всего, будет слабой. Другое дело, если это происходит за три года до конца срока – тогда мотивация участвовать в лечении может быть гораздо выше.
Насчёт вероятности рецидива после прохождения терапии нельзя дать однозначного ответа, но исследования показывают, что при достаточной интенсивности и индивидуальной пригодности вмешательств риск можно снизить почти вдвое.
Таких людей на самом деле значительно больше, чем тех, кто сам осознанно обратился за помощью. Обычно они попадают ко мне только после того, как кто-то из окружающих – родственник, следователь, специалист по защите детей, полицейский или прокурор – заметил у них тревожные признаки в поведении и подтолкнул к обращению.
Добровольно, по собственной инициативе, ко мне пришли единицы.
По оценкам, с этой проблемой может сталкиваться около 1% населения. На первый взгляд, это немного, но даже в масштабах одной только Эстонии это примерно 10 000 человек.
Если рассматривать готовность системы, то в пенитенциарной среде с данной категорией осуждённых работают уже более 13 лет. За пределами системы – специалистов по-прежнему мало. В Вильянди мы занимаемся этой темой и стараемся обучать новых специалистов, чтобы восполнить этот дефицит. Однако в условиях малочисленного населения Эстонии ключевым становится межведомственное сотрудничество. Ресурсов объективно недостаточно, и в рамках медицинской системы данная тема не входит в число приоритетных. В этом отношении ситуация остаётся неудовлетворительной.
