На днях вся прогрессивная общественность страны поднялась на смертный бой с регрессивной. На два дискутирующих, чтобы не сказать виртуально дерущихся, лагеря встала и поделилась вся страна, хорошо хоть не огромная. Демократическую Эстонию поделила надвое как бы независимая наша демократическая пресса, говорит Виталий Белобровцев в передаче «За кадром» на ПБК.
Сначала газета «Постимеэс», а потом и «Ээсти Пяэвалехт» опубликовала выдержки из секретной прослушки разговоров Эдгара Сависаара. А также мутные картинки, на которых лицо, похожее на Сависаара, выходит из машины, похожей на «Мерседес», встречается с другими лицами, похожими на другие лица.
Странная какая-то ситуация. Но многим общественным деятелям, журналистам и политикам такие материалы кажутся отлично выполненной журналистской работой. Автор публикации в Постимеэс, тот вообще уверяет на голубом глазу, что он просто сделал свою работу – проинформировал общественность о том, что она должна была знать.
Этот автор или нагло врет, или понимает задачу журналистики так, как она была сформулирована еще с советских времен: что дали, то и печатай.
Вот скажите мне, вам надо знать, когда, сколько минут, в каком номере, какой гостиницы провел Эдгар Сависаар с какой-то женщиной? Ну, если мы нормальные люди, то зачем нам это? Как мы можем употребить эту информацию с пользой для себя? А ведь именно так в американской традиции сформулирована одна из основных задач журналистики.
В нашем случае, я считаю, что газеты использованы в роли сливного бачка, а журналист дергал за ручку, спускающую воду. Вот и вся его героическая роль. Для этого не требуется ни специальное образование, ни опыт. Любой европейский человек знает зачем на бачке ручка или кнопка и как ею пользоваться.
Нелепые оправдания журналистов и поддерживающих их специалистов по анализу слива наталкиваются на вполне себе разумные возражения. Если подойти с профессиональной журналистской точки зрения, то если ты получил такой материал, — начинай с ним работать. Опрашивай причастных людей, собирай дополнительные сведения с разных сторон, работай с документами, выстраивай материал и публикуй на радость читателям.
Но мне кажется, что тот же Ристо Берендсон, журналист с большим стажем, про все это знает. А то, что он поставил свою фамилию под публикацией копий прослушки и других, как бы документов дела Сависаара, объясняется не его беспомощностью как журналиста, а, возможно, указанием, которое, вероятно, получил он или его начальство. То есть публиковать то, что дали и не соваться со своими журналистскими соображениями. Типа, предоставить слово другой стороне, собрать дополнительные факты, вспомнить про Кодекс журналистской этики и прочие глупости.
У меня нет всему этому доказательств, но этот самый журналисткой опыт и логика развития событий в связи с этим сливом позволяют осторожно предположить то, что сказано выше.
Однако у этого печального казуса есть и другая сторона. Отношение профессионалов. Они говорят о недопустимости таких публикаций до окончания судебного разбирательства.
Аналитик Ахто Лобьякас считает, что журналистика в этом случае берет на себя роль суда. Мы имеем дело с кризисом юстиции. Суд утратил те полномочия, которыми располагает. Только суд может лишить человека презумпции невиновности, считает аналитик, выступивший в эфире национального телерадиовещания. А Сависаар лишен этой презумпции еще до того, как дело дошло до суда.
На мой взгляд это очень важная тема, поскольку как-то странно систематически, последовательно откуда-то вытекают подробности дел резонансных, и не только связанных с тем же Сависааром. И соответствующие органы никак не могут обнаружить течь. Или протечку.
А вот что говорит обо всем этом Государственный судья, профессор Эрик Кергандберг на страницах того же издания “Постимеэс” на эстонском языке.
Ах да, тут я должен сказать спасибо депутату-реформисту Игорю Грязину, который обратил мое внимание на этот материал. Сам Грязин, юрист между прочим, пишет, что мы оказались на распутье: то ли дальше у нас будет правовое государство, то ли суд Линча. Идем мы, дескать, к нему, но еще не поздно свернуть с этого пути.
Итак, государственный судья Кергандберг объясняет, что далеко не все материалы уголовного дела автоматически поступают на стол судьи во время процесса. Судья сам решает, какие материалы он примет к рассмотрению в рамках уголовного дела, а какие нет.
Кроме того, уголовное дело – только одна сторона судебного разбирательства – это, так сказать, всего лишь версия прокуратуры. В нем, этом уголовном деле, нет материалов другой стороны — защиты. А они появятся на столе у судьи во время разбирательства.
Но именно их, объяснений и возражений защиты, нет в тех утечках, которые публикует пресса. И было бы очень интересно почитать журналистский материал, говорит государственный судья, например, о том, как убедительные аргументы защиты опрокинули версию обвинения.
Из этого напрашивается еще один вывод – материалы слили в прессу по той простой причине, что судья может не принять их к производству по делу, как не имеющие для процесса никакого значения. И тогда публика так никогда и не увидит эти «разоблачения». Поэтому, мне так кажется, их и представили жадной до сенсаций прессе.
В этой ситуации крайне важно, что предпримут ответственные люди. Так, министр внутренних дел социал-демократ Андрес Анвельт заявил, что осуждает утечку материалов уголовного дела. «Такое не должно повториться (замечу в скобках, что это уже вторая утечка по этому делу, ну так совпало). И уже в ходе идущего разбирательства необходимо выявить причины такого положения, поясняет министр.
А вот очень хотелось бы узнать не только причины, но и рычаги, и кто двигал этими рычагами слива. Конкретно этому министру подчиняется криминальная полиция и полиция безопасности, ему и карты в руки.
Пока же он отметил, что полиция безопасности и прокуратура обязаны выяснить обстоятельства утечки.
Такой же позиции придерживается министр юстиции представитель партии Исамаа и Рес публика Урмас Рейнсалу. Он подчеркнул, что незаконная публикация данных подпадает под действие пенитенциарного кодекса. Если будут выявлены обстоятельства, что такое нарушение имело место, то полиция имеет право начать производство по этому делу.
Это опять как бы общие слова, а этому министру, между прочим, подчиняется прокуратура. А в СМИ высказывались подозрения, что именно оттуда и произошла утечка. Но это все предположения.
Посмотрим, что реально сделают наши министры, во власти которых сделать так, чтобы виновные были найдены и впредь уголовные дела не гуляли бы по информационному полю как бесхозные овцы.
