Продолжение читайте на следующей странице >>>
«Это мое время!»
Александр продолжал лицедействовать на сцене для детей и взрослых.
И сам ставил спектакли. «Играем Маршака», «Концерт Высоцкого в НИИ»…
«Ловушка № 46, рост второй», – напомнил я. «О, это мой любимый спектакль!» – сразу отозвался Александр.
Благодаря этой работе он познакомился с известным журналистом Юрием Щекочихиным, по пьесе которого сделан спектакль, звездой перестроечной журналистики (а с его вдовой до сих пор поддерживает отношения).
Да, это уже был период, который вошел в историю под названием «перестройка».
«Это было мое время!» – восклицает Александр. И тогда же Юрий Щекочихин высказал мысль, которая, возможно, стала первым намеком на предстоящий уход Цукермана из театра. Он сказал, что в театре хоть и есть какое-то пространство для самовыражения, но все равно ты всегда ограничен. Актер – волей режиссера. Режиссер – текстом чужой пьесы. А сейчас – время журналистики! Можно напрямую говорить все, что считаешь нужным.
Перестройка – это еще и лавина разоблачений сталинских репрессий. А это и часть истории семьи Александра: дедушка был расстрелян, бабушка в 1938 году сослана в Казахстан, в печально известный АЛЖИР – Акмолинский лагерь жен изменников родины, заключенной которого она была четырнадцать лет.
Кстати, нары с ней делила осужденная в том же году жена «всесоюзного старосты» Калинина – Екатерина, эстонка, уроженка Пайде.
Сейчас на этом месте мемориальный комплекс. Александру довелось там побывать, прикоснуться, проникнуться…
Бабушка была реабилитирована в 1954 году первой в Луганске. Благодаря тому, что в революционные годы у них в доме прятался от преследования молодой большевик Никита Хрущев, а когда он стал главой страны, ему напомнили об этом. Но сломанной жизни реабилитация не компенсирует.
Переломные пять минут
Цукермана ждали в театре после Высших режиссерских курсов. Вернувшись в Таллинн и направляясь в театр, он остановился у порога. Следующие пять минут стали во многом переломными в его жизни. С раннего детства он бредил театром, стоял когда-то здесь же, затаив мечту работать именно в этом театре…
А сейчас он вдруг подумал, что не хочет переступать этот порог. Жизнь так изменилась вокруг, а там, за этим порогом, все, как и было, те же люди, тот же доносчик…
Для лучшего понимания характера нашего героя важно уточнить: сам он про доносчика ничего не говорил. Как-то давно бывший директор Русского театра Александр Ильин в нашем разговоре совсем на другую тему между делом упомянул, что был у них в театре один актер, который написал анонимный донос, в частности, на худрука Николая Шейко (о нем была речь). И Цукерману тоже досталось, добавил Александр Сергеевич.
И вот теперь представилась возможность спросить насчет этого. Да, было, подтвердил Александр. Из-за этого ему зарубили поездку в Югославию, куда должен был ехать с двумя коллегами. Разумеется, дело не в этом. Отвратителен сам факт: одни пишут анонимки, другие дают им ход.
А в чем суть доноса? Половина – чушь: якобы у него родственники за границей (тогда еще не было). Половина – правда. Во время поощрительной поездки в Польшу, в благодарность за отмеченный там спектакль «Эй, ты, здравствуй!», поставленный, кстати, Цукерманом совместно с коллегой, он с двумя друзьями дважды отклонился от программы пребывания. Один раз – когда в Катовице все отправились осматривать угольные шахты, они, сославшись на недомогание, остались, а сами поехали в Краков. Второй случай – посетили в Варшаве стриптиз-бар.
Встреча в трамвае
Важные решения надо уметь принимать вовремя. И Александр его принял: повернулся спиной к театру, которому отдал двадцать лет, и пошел прочь. К трамвайной остановке. Сел в трамвай и поехал, не зная куда.
Таллинн – город маленький: всегда и везде можно встретить знакомого. Вот и в том трамвае ехал Николай Мейнерт – известный человек в рок-музыке. Как журналист, организатор фестивалей…
А теперь он был известен и как создатель радио «Таллинн» – первой частной русской радиостанции, недавно начавшей вещание.
Так в жизнь Александра Цукермана вошло радио. Он и прежде сотрудничал с русской редакцией Эстонского радио, но «Таллинн» было радио нового типа. Раскованное, свободное и в то же время умное. В меру серьезное, в меру развлекательное, с музыкой на все вкусы, кроме низкого, радио «Таллинн» стало невероятно популярным.
Особенно наглядно это показало празднование его 5-летия в Русском театре. В зале аншлаг, толпа у входа, через которую под восторженными взорами публики виновники торжества проходили, как настоящие звезды, хотя это были всего лишь сотрудники радиостанции.
Увы, это продолжалось недолго. Пошли какие-то продажи, перепродажи… И все закончилось.
19 невероятных лет
Судьбоносным оказался и один телефонный звонок в 2001 году. Позвонил руководитель телеканала TV3 Тоомас Лепп. У него идея: большая русскоязычная передача на эстонском канале. По субботам утром. С 8 до 10. В прямом эфире. Ладно, ответил Александр, подумаем.
Через какое-то время Лепп опять звонит: «У вас все готово? Передача через неделю». Как через неделю! Стали срочно составлять сценарий, думать, кого пригласить в студию. Общая концепция очевидна: передача должна объединять эстонцев и русских. Что может объединить? Например, джаз. Позвали джазмена…
Так немного нервно начиналась передача «Субботея», ставшая ярким явлением на эстонском телевидении. Конечно, эти девятнадцать лет, в течение которых выходила «Субботея» (позже на других каналах), стали значимым куском жизни для Александра. А также, разумеется, для его товарища и коллеги Михаила Владиславлева. Их дуэт, сформировавшийся на радио «Таллинн», теперь стал телевизионным, являя собой единство противоположностей – и по внешнему облику, и по темпераменту.
Ведущие в непринужденной форме рассказывали (показывая) телезрителям как о жизни и людях в Эстонии, так и в разных уголках планеты. Каким только событиям не были они свидетелями, и приключений хватало, и десятки собеседников были – от королевы Елизаветы II до вождя какого-то индейского племени. От экс-губернатора Аляски до борца за права аборигенов Австралии…
И сдвинули стаканы…
Когда параллельно стали делать новости на Первом Балтийском канале, то в творческом плане, наверное, это уже не так интересно, рутины много. Александр предпочитает другое слово – спорт. Делать каждый день получасовой выпуск новостей в стране, где ничего не происходит – это своего рода спорт, азарт.
Впрочем, порой такое происходит, что шлейф остается на многие годы. Например, «бронзовые» ночи. Тоже получен опыт, и не только журналистский.
В те дни как-то зашли они с Михаилом в комнату, где сидели эстонские коллеги из их дружного коллектива. Только что оживленно общавшиеся, они сразу замолчали, взгляды отводят…
Как быть? Пошли в магазин, вернулись с водкой и закуской, выложили на стол. «Ребята, как же так, мы ведь всегда были вместе, – сказали их русские коллеги. – Давайте же выпьем за то, чтобы эта история нас не разъединила!» Все сразу расслабились, улыбнулись, сдвинули стаканы…
Наверное, удивили тогда своих коллег-эстонцев. Вот и сейчас Александр думает: «Чем бы мне вас удивить?» Но уже в творческом плане. Вопрос простой, но с давней историей. Знаменитый кинорежиссер Сергей Эйзенштейн как-то раскрыл свой профессиональный секрет: «Надо каждый раз удивлять зрителей».
Вот и Александр Цукерман старается следовать этому совету.
Так чем же? Может, возрождением «Субботеи», может, еще чем-то…
