Жительница Таллинна Виктория Кадурина (48) считает, что в странных событиях их семьи виноваты черные риелторы. «Сначала они помогли уйти на тот свет моей маме, а потом и моему брату», – чуть не плачет она. В итоге за полгода мама и брат умерли при странных обстоятельствах, а все их имущество – две квартиры в столице и машина – досталось совершенно незнакомой женщине.
У Марии Филимоновой было трое детей – дочери Вика и Алла и сын Геннадий.
«У Гены был такой пакостный и подлый характер, он тащил из дома все, что мог, а сваливал все на других, – говорит Виктория. – Мама, к слову, всегда умела зарабатывать деньги, и в 1976 году у нас уже были две новые машины, трехкомнатная кооперативная квартира, а дома – много ковров и хрусталя. Она сначала держала киоск, а потом открыла свой магазин».
Сложные отношения
Виктория вспоминает, что до 25 лет у брата было все хорошо, а потом он вдруг начал пить.
«Стал тащить из дому все, и его выгнали. Он некоторое время даже бомжевал, потом мама сжалилась, пустила его обратно, отмыла, но все повторилось», – рассказывает она.
Виктория, которая младше Геннадия на семь лет, тем временем вышла замуж, родила ребенка, через какое-то время развелась с мужем и вернулась с дочкой обратно к маме. Ее же сестра давно уехала в Германию, где и живет до сих пор.
«Так мы и жили какое-то время: я, мама, дочка и Гена в трехкомнатной квартире, – говорит она. – Но если я все время пыталась оттуда как-то выбраться, то Гена, наоборот, старался там закрепиться. Однако мама прекрасно знала, какой он, поэтому всегда говорила, что ему недвижимость не достанется».
Где-то ближе к 35 годам Геннадий познакомился с женщиной, у которой уже было двое дочерей, они сошлись, а впоследствии и расписались, и стали жить вместе. Он купил однокомнатную квартиру в Ласнамяэ в кредит. Но потом опять стал пить, и жена с детьми хлебнули горя. Тем не менее, они прожили вместе 18 лет, и только три года назад развелись.
«Однако они до последнего встречались, ходили в кафе, у них были интимные отношения, – заверяет Виктория. – Жена была вписана в завещание на эту однокомнатную квартиру, машина тоже была частично оформлена на ее имя, жена была внесена в техпаспорт. Но вдруг незадолго до его смерти все поменялось».
У Марии Филимоновой давно уже было написано завещание – на внучку, дочку Виктории. Потом она переделала его.
«Хотя у нас были и плохие отношения, мама записала квартиру на нас с сестрой – потому что она понимала, что на Гену ни в коем случае завещание делать нельзя, он может квартиру пропить», – рассказывает Виктория.
Тем временем женщине дали муниципальную квартиру, и она съехала, но продолжала общаться и ухаживать за мамой.
«У мамы была привычка – пить цельное молоко, которое привозили в бочке к «Сольноку», – вспоминает женщина. – И дочка ей его возила. Да и я заглядывала. Но в начале 2017-го, примерно за полгода до ее смерти, начались странные звоночки. Она вдруг начала отказываться от наших визитов, хотя всегда была гостеприимная и радовалась, если кто-то приходил. Когда звонила дочь, она тоже под разными предлогами отнекивалась от того, чтобы та пришла к ней в гости. Хотя до этого у них были прекрасные отношения. Молоко пить она тоже больше не хотела».
Странные обстоятельства
Сначала Виктория списала все на то, что мама просто устала. Все-таки пожилой человек, ноги уже особо не ходят, стоит кардиостимулятор. Да и сама она после работы не всегда находила силы, чтобы поехать из Ласнамяэ в Мустамяэ.
«То есть последние полгода мы с мамой не общались, и у нее дома я не была, – говорит Виктория. – Да и другие родственники тоже отмечали, что она отказывается от визитов. У нее незадолго до смерти стала болеть спина, и родственники предлагали отвезти ее в больницу, но она отказывалась и от этого: «Я не одета». Когда спина упорно болела на протяжении недели, и никакие таблетки не помогали, ее отвезли в больницу.
В итоге пожилую даму положили на лечение. Провела там она более недели, однако по-прежнему, по словам Виктории, отказывалась от визитов. А 10 сентября 2017 года умерла в возрасте 77 лет. Вскрытие показало, что у нее был сломан пятый позвонок, и так как вовремя не была оказана медицинская помощь, то начался сепсис. Именно сепсис и стоит в качестве официальной причины смерти.
«Мама очень хотела жить, – говорит Виктория. – Если бы она упала, то врачам бы об этом обязательно сказала. Но она не сказала, хотя невозможно о падении забыть, если это было где-то неделю назад. Я лично считаю, что ее напоили и «уронили».
Она поясняет, что в маминой квартире всегда было много алкоголя, это старые, еще советские запасы того, что не было продано.
«И когда я пришла к ней после смерти, я увидела много початых бутылок под столом на кухне – тут немного отпито, там немного отпито. Но мама такая, что пока одну не допьют, вторую она не откроет. И возле кровати у нее тоже была открытая бутылка шампанского. Но у нее стоит кардиостимулятор, она не стала бы рисковать жизнью из-за бокала шампанского! – заверяет Виктория. – В общем, я считаю, ей периодически что-то подливали, а когда это не сработало, просто подпоили и «уронили».
Еще больше в этом ключе она стала думать, когда Гена сообщил, что мама отписала квартиру ему. Тогда пазл стал складываться.
«Гена был очень жадный. И очень хотел эту квартиру получить. Я думаю, он какими-то правдами и неправдами уговорил маму переписать завещание на него, ведь в здравом уме и твердой памяти она бы никогда не стала это делать, – заверяет Виктория. – А потом…»
Скандал из-за квартиры
Отношения между братом и сестрой всегда были натянутыми, но после смерти накалились еще больше.
«Мы похоронили маму и отмечали девять дней, когда позвонил Гена и сообщил, что мама отписала квартиру ему, – вспоминает Виктория. – И он туда намерен въехать и начать там делать ремонт. Я стала говорить, что подожди хотя бы 40 дней, ведь мама была очень привязана к квартире, и в это время, когда душа умершего человека еще ни там, ни тут, лучше ничего не трогать из его имущества. Но он был настроен решительно».
Виктория поясняет, что ключей у Гены от маминой квартиры не было. У нее были. Тем не менее, сын намеревался туда зайти, даже взломав замки. Виктория с дочкой срочно поехали в Мустамяэ.
«Начался скандал, Гена требовал, чтобы мы его пустили. Сбежались соседи, мы вызвали полицию. Я показала им свое завещание, по которому квартира на меня. У него завещания, по которому квартира на него, с собой не было. Тем не менее, он стал кричать, что там лежат мамины 3000 евро на похороны, и ему нужно их срочно оттуда забрать», – рассказывает Виктория.
Она добавляет, что мама действительно говорила, что отложила 3000 евро на похороны.
«Но когда я туда после ее смерти зашла, я была в шоке – во что можно было превратить квартиру за полгода! – Виктория показывает фотографии. – Она натащила домой всякого хлама! Все было буквально завалено вещами. Некоторые за всю жизнь не могут накопить столько добра, сколько она за эти полгода. А, может быть, это и не она все притащила… Ведь у нее больные ноги и сердце. Да и откуда? Она не могла выйти даже в магазин за продуктами».
В общем, Виктория решила в этом хламе пока ничего не искать и похоронила маму за свои. Геннадий же был твердо настроен найти там деньги.
«В итоге полиция сказала, чтобы мы разбирались сами, и они нам никак помочь не могут, – говорит она. – Я ушла, Геннадий поменял замок и остался там. Но так как он наследник, то я отнесла нотариусу все счета за мамины похороны – пускай тогда наследник все и оплачивает. Думаю, он и сообщил нам не сразу потому, что не хотел платить – ждал, пока я похороню».
Странное исчезновение
Это было в начале октября. А потом начались странные вещи: телефон Геннадия стал время от времени отключаться. А 26 ноября, когда ему исполнилось 55 лет, по ее словам, был выключен совсем.
«И я, и другие родственники пытались до него дозвониться, но не смогли. Он пропал, – рассказывает Виктория. – Через какое-то время позвонил его работодатель: Гена на работе не появляется, не знаю ли я, где он. Я не знала. Написали заявление в полицию».
В итоге, по словам Виктории, брата объявили в розыск. Полиция, говорит она, ездила к нему домой как на работу – постоянно звонили и стучали в дверь. Телефон был выключен, дверь никто не открывал.
«Тем не менее, по счетчикам за воду и электричество было видно, что в квартире кто-то живет и всем этим пользуется, – говорит Виктория. – Соседи говорили, что слышно, как кто-то ходит. По вечерам в окнах горел свет».
В итоге полиция сказала, что взламывать дверь нет оснований, поэтому пусть им позвонят, если его увидят. Они тогда приедут, подкараулят его, к примеру, в магазине, хотя бы поговорят, в чем причина, что он прячется. Тем не менее, ни один из соседей так и не позвонил. Следовательно, считает Виктория, его никто не видел.
«Но он как-то же должен был ходить в магазин за продуктами? – рассуждает она. – Никакой еды дома не было. Какое-то время были долги за квартиру, но в январе он вдруг все долги погасил».
Когда в марте пополз странный сладковатый запах, соседи сначала подумали, что это канализация. Когда же стало совсем невыносимо, вызвали полицию.
«Те вскрыли дверь и обнаружили его на диване, – рассказывает Виктория. – Предположительно, он умер три недели назад и за это время уже полностью разложился. При этом соседка говорит, что за два дня до этого кто-то по квартире ходил, и работал телевизор…»
После смерти вскрылось еще одно обстоятельство. Вскоре после того, как он стал наследником трехкомнатной квартиры в Мустамяэ, он сделал завещание на некую Светлану Кедрову. И после его смерти родственники с удивлением выяснили, что две квартиры – трехкомнатная мамы и однокомнатная Геннадия – а также машина отходят совершенно незнакомой им женщине.
Виктории кажется все это очень странным, и она лично считает, что ее брата насильно удерживали в квартире и поили.
«На столе стоит одеколон, – показывает она на флаконы духов. – Брат мой очень любил себя, он одеколон пить никогда не будет. При этом в комнате мамы стоит еще трехлитровая банка самогона. Любой алкаш выпьет сначала его, а потом уже примется за одеколон».
При этом, говорит она, впечатление такое, что брат сидел на кухне и пил беспробудно. Там же и ходил под себя. Нашли же его на диване, где даже остались куски его кожи с волосами. Эксперт сказал, что он так сильно разложился, что причину смерти не определить.
«Но самое странное: в ванной, где валяются, простите, его грязные трусы, набрана чистая холодная вода, – показывает Виктория. – Я считаю, что его удерживали там, чтобы потом невозможно было выяснить причину смерти. Как-то странно: везде страшная грязь – и идеально чистая ванна! И кто-то выносил потом мусор – думаю, заметали следы».
Ее удивило, что ни машины, ни документов на нее, ни телефона, ни банковской карточки, ни запасных ключей от квартиры там не было. И в свете всех этих событий она написала заявление в Криминальную полицию, где попросила расследовать обстоятельства смерти своей мамы и брата.
«Когда умерла мама, мне это все показалось странным, но когда умер брат, картинка сложилась, – говорит Виктория. – Я уверена, что им кто-то помог. Ведь мой жадный брат, который всю жизнь мечтал об этой квартире, как только ее 10 сентября получил, 28 сентября вдруг переписал на какую-то тетку. И свою однокомнатную тоже. Он всегда держался за все имущество до последнего! А тут такой жест, и он вскоре пропал и умер».
Красивая сказка…
Наследница Геннадия, Светлана (56), отмечает, для нее это все тоже было внезапно и непонятно.
Продолжение на следующей странице.
