Вот уже почти два года, как московская актриса и певица Мария Шорстова переехала в Таллинн. Недавно она выступила постановщицей «Довлатовского марафона», который стал финальным аккордом на фестивале «Дни Довлатова», а Мария выступила и в роли певицы.
– Как так получилось, что вы решили связать свою жизнь с нашим городом? И надолго ли?
– Три года назад я приезжала в Таллинн с гастролями. Во время спектакля упала со сцены и повредила ногу, а у артистов есть такая примета: упасть на сцене – это знак. Мне тогда сказали: «Маша, тебя, наверное, что-то будет связывать с Таллинном». Я тогда уверенно это отрицала. (Смеется.) В сентябре будет два года, как я переехала в Таллинн. Я и раньше сюда приезжала, но не думала, что буду здесь жить. Надолго ли я свяжу жизнь с Таллинном, сказать трудно, но на сегодняшний день мы с мужем планируем оставаться здесь. Муж влюблен в Таллинн, в Эстонию, а я дольше привыкаю к городам, но мне нравится здесь жить.
– А какой ваш родной город?
– Я родилась на Дальнем Востоке, мои родители родом из Новосибирска. Папа военнослужащий, поэтому где я только ни жила. Но довольно долго я прожила в Москве – 15 лет. Получается, Москва – родной город. (Смеется.)
– Но сейчас вы еще и учитесь в Москве. Как удается совмещать работу в Эстонии и учебу в России?
– Одно время я жила в Америке, поэтому расстояние между Таллинном и Москвой меня совершенно не пугает, мне кажется, что эти два города очень близко друг от друга. Сессии два раза в год, первая длилась четыре месяца. Сложно из-за семьи, тяжело жить врозь так долго. Приходилось туда-сюда ездить, если случались выходные.
– Москва и Таллинн очень разные. Не скучаете по активному ритму жизни большого города?
– Все удивляются и спрашивают меня об этом. В Таллинне жить комфортней. В Москве не хватает времени на «просто жить». Мы с мужем там постоянно работали, там даже погулять в парк выбраться сложно, а в Таллинне все в шаговой доступности. Я практически везде хожу пешком или в крайнем случае на велосипеде. Мне очень нравится такой ритм жизни.
«Муж учит эстонский, а я не смогла»
– Нынешние «Дни Довлатова» в Таллинне – уже пятый по счету фестиваль, можно назвать это маленьким юбилеем. Вы нынче – режиссер-постановщик «Довлатовского марафона». Что увидели зрители?
– Это был концерт. Нам удалось узнать, что Сергей Довлатов любил из музыки, узнали про его любимые стихи, и на этом будет построен концерт. Самое главное, что нам удалось пригласить очень ценных гостей, которые связаны с Довлатовым.
– Сколько времени ушло на подготовку?
– Мы начали готовиться еще полгода назад. Долго думали над музыкой, размышляя, что можно использовать. Потом, по счастью, я наткнулась на сборник редакторских колонок Довлатова со времен его работы главным редакторов в газете «Новый американец». В этой книге, в предисловии, было рассказано, что он любил музыку из старых американских фильмов и джаз. Это нам указало нужное направление.
– Есть ли разница в работе с нашими артистами и артистами за рубежом?
– Актеры Русского театра в Таллинне очень близки к русской актерской школе, но разница, конечно, есть.
– Возникают ли у вас трудности с эстонским языком, в работе или в повседневной жизни?
– Я пробовала изучать язык, но сбежала через полтора месяца. Трудностей у меня не возникает, сейчас все владеют английским языком, и я использую его, если меня не понимают. А вот мой муж уже сдал экзамен на первый уровень и планирует изучать эстонский язык дальше.
«Как актрисе в мюзиклах мне стало тесно»
– В России вы долгое время играли в популярных мюзиклах. Как ставят такие большие проекты?
– Существует хорошо отработанная технология. Репетиции уже существующих мюзиклов строго регламентированы, от А до Я, на них выделено шесть недель, реже восемь. Расписан каждый день, когда должны быть готовы костюмы, когда выставляют свет, декорации и т. д. Хотя в моих первых спектаклях, таких как «12 стульев» и «Норд-Ост», все было по-другому, они иначе готовились. Вообще «Норд-Ост» был первым отечественным мюзиклом такого рода, мы готовились гораздо дольше. Несколько месяцев у нас были только тренинги, вокальные и танцевальные, сценическое движение. А вообще спектакли такого рода готовятся довольно стремительно, потому что это коммерческие проекты.
– А как можно пробиться в артисты мюзиклов? Как это получилось в вашем случае?
– Честно говоря, я особо ничего не делала для этого, пожалуй, мне повезло. Когда я переехала в Москву, попала в музыкальный театр, хотя училась на драматическую актрису. Но я всегда пела. Танцевала, правда, хуже, и мне пришлось приложить много усилий, чтобы это исправить. И вот однажды, когда уже готовили мюзикл «Норд-Ост», к нам в театр пришел Александр Цекало. Он меня и позвал, и звал целый год. Я почему-то не очень хотела. Получается, по приглашению я попала на кастинг и так и осталась.
– Сейчас не играете в российских мюзиклах?
– Это очень сложно, если учесть, что я живу в другом городе. А вообще, если честно, мне как актрисе стало тесно в этих сюжетах. Мюзикл – довольно наивный жанр. Я поиграла лет шесть-семь и поняла, что не развиваюсь, сделала выводы и пошла в другую сторону. Следующие семь лет я с удовольствием играла все! Но этой осенью, в ноябре, я буду играть с группой, с которой уже приезжала в Таллинн на гастроли (это тогда я и упала со сцены). Мы будем играть спектакль «12 мюзиклов» в концертном зале «Нордеа». Ребята узнали, что я живу в Таллинне, и позвали меня сыграть с ними.
«В годовщину теракта я все время болею»
– В 2002 году вы оказались в числе заложников во время теракта на Дубровке, когда там играли мюзикл «Норд-Ост». Прошло уже 15 лет. Часто ли вы вспоминаете тот день?
– В течение года вспоминаю не часто, но, конечно, эти три дня, с 23 по 26 октября, навсегда остались в памяти. На протяжении десяти лет каждый год в эти дни я болела, не знаю почему.
– Это событие сильно повлияло на вашу жизнь?
– Конечно, повлияло. Об этом не думаешь каждый день, но мысленно все равно возвращаешься и думаешь о том, что раз я осталась жива, значит, для чего-то меня приберегли, значит, я не все сделала в этой жизни.
– Где вы были в момент, когда все началось?
– Это было начало второго акта. Я тогда должна была быть уже на сцене, но мне не принесли платье, и я не успела вовремя выйти на сцену. Я еще скандалила из-за этого.
Тем, кто не был на сцене, удалось пробраться в гримерку и закрыться там. А те, кто в тот момент находился на сцене, спустились в зал и провели там следующие три дня.
Мы в гримерке сидели четыре-пять часов, потом включили трансляцию и, когда увидели, что там происходит, поняли, что нужно выбираться любыми способами.
– Осознание всего кошмара произошедшего пришло сразу?
– Наверное, полное осознание пришло к нам только на десятую годовщину случившегося. Все десять лет мы, кто был в гримерке, знали не больше половины происходившего в тот день. Те, кто были тогда в зале, нам просто ничего не рассказывали, берегли нас.
«Я все больше чувствую, что мне здесь хорошо»
– О вашей личной жизни почти ничего не известно, вы намеренно ее скрываете?
– Нет, я ничего не скрываю. (Смеется.)
– В Таллинн вы переехали с мужем?
– Да, так случилось, что в тот момент, когда меня звали приехать работать в Таллинн, ему тоже сделали три предложения по работе, и тоже в Таллинне. Я не сразу решилась, но потом сказала: «Давай попробуем». И у нас решилось все буквально за две недели.
– Тяжело совмещать работу артиста, учебу и семью?
– В Таллинне я не работаю как артист, я не в штате театра. По приглашению Игоря Лысова (бывший худрук Русского театра – прим. ред.) я несколько раз участвовала в спектаклях, но я не в труппе. Вся моя актерская деятельность связана с Москвой, с Россией и с моей учебой. Здесь я больше востребована как музыкальный руководитель или как режиссер. Сейчас, когда я выпускала спектакль со студией Русского театра и когда активно идут репетиции «Довлатовского марафона», я очень занята, а в остальные дни я принадлежу себе и своей семье.
– Если бы вас позвали в штат Русского театра, вы бы согласились?
– Актера не приглашают в театр просто так, приглашают на роль. У меня есть опыт, служила в репертуарных театрах не один год, я бы подумала.
– Наш Русский театр постоянно сотрясают скандалы. Вы в курсе происходящих событий, есть ли свое мнение на этот счет или вы абстрагируетесь от этого?
– Мне неизвестно, по какой причине меняются художественные руководители. Скажем так, это не мое дело, но мне кажется, что это не очень полезно для тех людей, которые остаются в театре. Они все время как брошенные дети. Приходит новый человек, который реализует свои собственные амбиции и не думает про тех, кто там внутри. В моем первом театре к актерам относились как к любимым детям, воспитывая нас в строгости, но при этом уважая нас, веря в нас, и поэтому у меня есть пример того, как надо относиться к тем, кто работает в театре. Игорь Лысов пошел в эту сторону, но что-то не сложилось, и от этого очень горько на самом деле.
– Что, на ваш взгляд, могло бы исправить ситуацию в Русском театре?
– Этот вопрос очень больной. Во-первых, художественному руководителю нужно дать время. Я очень надеюсь, что театру попадется нужный человек и ему дадут время. То, что так долго разрушали, невозможно восстановить за год или за два, а может, даже и не за три. Нужно успокоиться и дать время, а потом уже выбрать стратегию и работать с теми людьми, которые уже есть в театре. Узнать, о каких ролях они мечтают, куда они хотят расти. Хочется, чтобы люди были объединены важным делом, служению театру. Сейчас из-за всех бурь они как будто разрозненны.
– Чем планируете заниматься после работы над «Довлатовским марафоном»?
– Пока все очень призрачно, но думаю, что мне нужно возвращаться на сцену и играть. Что касается Русского театра, то не знаю. Игорь Лысов закончил сотрудничество с ним, а ведь это он был инициатором того, чтобы приехала сюда. Придет новый руководитель, и я не знаю, как сложится мое сотрудничество с театром дальше.
– Но после двух лет жизни в этом городе, вы можете назвать его своим домом?
– Да, я уже поймала дважды себя на этом чувстве. Я все больше чувствую, что мне здесь хорошо. В последний раз, когда я уезжала в Москву, я говорила, что хочу домой, в Таллинн.
{loadmodule mod_custom,Подписка}
