1 декабря 2011 года на экраны России вышел документальный фильм «Ходорковский». Он должен демонстрироваться на протяжении 14 дней в 20 залах страны. Исходов два. Либо он вызовет такой общественный резонанс и зрительский ажиотаж, что показ картины придется продлить, а число кинотеатров увеличить. Либо под разными предлогами даже этот очень ограниченный прокат будет закрыт. Мне кажется, что второй прогноз реалистичнее.
Первоначально планировалось, что картина будет показана значительно большим числом кинотеатров по всей стране. В Москве переговоры об этом велись с руководством сетей «Москино» и «Каро». Официальный дистрибьютор фильма на территории СНГ Ольга Паперная сообщила ряду изданий о достигнутых договоренностях. Однако после того как эта информация появилась в СМИ, началось, по ее словам, что-то невообразимое.
Трусость города берет
«Фильм пытаются запретить… Звонят в кинотеатры – запугивают…», – написала Ольга на своей странице в «Фейсбуке». Кинотеатры Санкт-Петербурга, Омска, Новосибирска уже отказались демонстрировать картину. «В Москве из семи площадок остался только «Эльдар». Все остальные испугались и ждут, как пойдет прокат в других
кинотеатрах», – заключает Паперная.
«Мы думали, что самое сложное – это получить прокатное удостоверение»,
– поделилась она своим разочарованием. Однако куда сложнее оказалось преодолеть страх, живущий в россиянах, похоже, уже на генном уровне. Страх иррациональный, поскольку никаких рациональных причин для отказа в прокате нет – официальных запретов
ниоткуда не поступало, и репрессий со стороны Кремля по отношению к кинотеатрам, уже поставившим фильм в сетку, не наблюдается (пока).
Если прокат закроют, не беда. На кинотеатрах свет клином не сошелся, как оптимистично заявил представитель дистрибьютора, есть онлайн. Но проблема в другом.
Государственная цензура – безусловно, зло, угроза для свободы и демократии. Большинство современных конституций, в том числе Конституция РФ, ее запрещают. Но для настоящего творца, писателя, журналиста, режиссера, даже она не так страшна, как самоцензура. Потому что это самое унизительное, что может с ним случиться.
В России люди привыкли жить, слегка пригнувшись. Ходорковский показал нам, что значит жить в полный рост. И что бывает, когда в нашей стране появляется человек, который не боится говорить, что думает. А бывает тогда именно то, о чем рассказал в своем фильме режиссер Кирилл Туши.
Метаморфозы
Заснеженная равнина, на горизонте – узкая полоса леса. Безмолвие… Камера медленно поворачивается: поле переходит в холм, на вершине которого возникают крепостные стены, монастырские постройки, храм… Ослепительно синие купола, деревянная лестница… И через минуту – веселье, водка, гармонь, ярмарка, народные гулянья… Первые кадры фильма Туши. Типично западное представление о России – примитивное и поверхностное, подумалось тогда. Нет, не стоило немцу, хоть и русского происхождения, браться за эту тему.
«Я узнал историю Ходорковского случайно, – вспоминает Кирилл. – Мне рассказали о нем на кинофестивале в Ханты-Мансийске как о человеке, который был в свое время одним их самых богатых в России, но поссорился с Путиным и теперь отбывает срок в колонии. Я подумал, какой хороший сюжет для художественного кино.
Стал собирать материал для сценария и очень скоро понял: эта реальность в тысячу раз превосходит любой вымысел.
И надо снимать не художественный, а именно документальный фильм».
Весь путь, от рождения до сегодняшнего дня, от детства в однокомнатной квартире и вечных скандалов с соседом-алкоголиком до Кремлевских кулуаров, а затем и тюремной камеры. Вся карьера, от комсомольского лидера до самого процветающего и перспективного капиталиста, а затем самого известного узника России. В оригинале
документальная история жизни Ходорковского в изложении Туши длится три с половиной часа.
Для проката в России режиссер смонтировал сокращенный, двухчасовой вариант фильма. Пришлось пожертвовать школьными годами Ходорковского, его первыми заработками, которые он начал с 12 лет, рассказом о том, как он сделал свой первый миллион, юридическими и экономическими подробностями ухода от налогов в 90-е.
Но основной акцент режиссер решил сделать на двух вопросах: почему все же Ходорковского посадили (ну не из-за налогов же, в самом деле), и почему, несмотря на все предупреждения о неизбежности ареста, он вернулся в Россию, фактически добровольно приняв заключение, а не остался за границей с парой миллиардов на
банковском счете. «Нелогичность поведения – вот, что меня заинтересовало, – объясняет Кирилл. – Ведь это то, что трогает любого художника, прежде всего».
А еще любого художника, безусловно, трогает метаморфоза личности. Особенно когда это превращение происходит в сторону роста, обретения более высоких целей, подъема по духовной лестнице. Обратная дорога – тоже интересный для художника предмет исследований, но это, увы, не редкость.
Люди же, способные меняться в лучшую сторону, – штучный, несерийный, исключительный материал.
Как это происходило с Ходорковским, Туши, полагаю, тоже попытался понять.
Свои версии ответов на упомянутые вопросы дают в этой картине многие известные люди – Леонид Невзлин и Анатолий Чубайс, Алексей Кондауров и Борис Немцов, Джордж Буш и Владимир Путин… Отвечает на них и сам Михаил Ходорковский – в письмах к автору фильма (строки из них читает сын Ходорковского Павел) и в интервью,
которое он дал Кириллу Туши в зале суда, во время второго процесса против «ЮКОСа».
Борис Немцов, политик и общественный деятель:
«Ходорковский прожил много жизней: холодного и циничного комсомольского лидера; бизнесмена 90-х, такого же циничного, но уже задумывающегося об ответственности за людей, которые работают в его компании; гражданина, переживающего за судьбу страны; жертвы режима и, наконец, символа. Ходорковский – не ангел. Он воспользовался всеми представившимися ему возможностями. Была возможность что-то получить – получал, была возможность
влиять на правительство – влиял, была возможность давить на Думу – давил. Да, он был той самой капиталистической акулой. Это правда. И хорошо, что Кирилл показал это в своем фильме совершенно внятно. Но в отличие от других Ходорковский оказался человеком, который может меняться. И который не боится. Это – человек-кремень».
Ирина Ясина, правозащитник, член президентского совета по развитию гражданского общества и правам человека, в прошлом – директор фонда «Открытая Россия», образованного Михаилом Ходорковским:
«Я видела его превращение. Это было что-то сверхъестественное! Человек менялся на глазах, и как личность, и как гражданин. С каждым днем ставил перед собой и своей командой все более глобальные задачи и цели».
Алексей Кондауров, депутат Государственной Думы четвертого созыва, генерал-майор ФСБ в отставке, бывший менеджер компании «ЮКОС»:
«К моменту своего ареста Ходорковский стал бизнесменом западного образца – такого же уровня и такого же менталитета.
А западные бизнесмены не бегают от тех, кто на них нападает. Они идут в суд. Вот он и вернулся.
Только присутствуя здесь, только сдавшись, он мог превратить суд против него в тот абсурд, которым он в конечном итоге и стал. Помню, он говорил: «Я не буду третьим в списке из Березовского и Гусинского»».
Николай Сванидзе, тележурналист, член Общественной палаты Российской Федерации:
«Я восхищен мыслью, высказанной в фильме немецким экспертом. Умнейший человек! Он предположил, что глубинным мотивом, двигавшим Ходорковским, когда он принимал решение, возвращаться в Россию или нет, было желание избавиться от шлейфа негативного отношения к нему, порожденного его богатством. Потому что для
русского человека быть богатым – это грех. Теперь в народном сознании он мученик. И победитель. Пусть Путин подавил его физически. Ходорковский одержал над ним верх тем, что не сломлен. Он победил Путина морально».
Борис Акунин, писатель:
«В России борются между собой две силы. Одна представлена либералами, интеллигенцией, людьми, для которых превыше всех прочих стоят права личности. Другая (недавно я даже придумал для нее специальный термин –
арестократия), если говорить коротко, это все те, кто считает государство много важнее отдельного человека, его интересов, прав, свобод. Историю Ходорковского я воспринимаю именно в этом свете. Если вы спросите меня, в чем ее суть, я скажу: она – о том, как один человек показал всей России, что такое человеческое достоинство».
