В революционном для Европы 1968 году в Париже (когда на стенах домов Латинского квартала появлялись студенческие призывы «Будьте реалистами – требуйте невозможного!») вышла книга французского философа Анри Лефевра «Право на город», ставшая сразу мировым бестселлером. Но вряд ли её автор тогда осознавал, что сформулированный им вопрос «Кому принадлежит город – капиталу, государству, чиновникам-технократам или жителям?» породит новое научное направление на стыке социологии и урбанистики.
Развивавшие идеи Лефевра европейские и американские учёные – Дэвид Харви, Ричард Флорида и многие другие (среди которых находятся также эстонские урбанисты) – в своих исследованиях ситуации, сложившейся в конкретных городах, ищут ответ на тот же вопрос: «De quelle ville?» – «Чей город?»
Например, чей сегодня Таллинн?
Немного истории
Современная урбанистика рассматривает город как сложение пространств: жилых, общественных, транспортных, досуговых, ландшафтных – образующих вместе арену, где разворачиваются конфликты интересов отдельных групп, образующих городское общество.
В недавнем советском прошлом структура общества была предельно простой: советский средний класс и советская номенклатура. Сегодняшнее общество – это сложный конгломерат групп с противоречивыми и порой остроконфликтными интересами.
Признаки дифференциации разные. Основные из них – разделение по уровню доходов; по возрасту; по характеру труда; по организации досуга и т. д.
Например, в жилищной сфере за тридцать постсоветских лет образовалось несколько «городов»: самые обеспеченные таллиннцы создали собственные зоны проживания, разбросанные, как солнечные протуберанцы, по краям города. Это отдельные микрорайоны низкоэтажной застройки со своими развитым соцкультбытом.
Неожиданно ранее абсолютно взаимотолерантные спальные районы превратились в зоны острой конфликтности. Эти районы – обиталища советского среднего класса, распадающегося на наших глазах на три слоя:
первый – достаточно обеспеченный (сформированный востребованными профессионалами и высокооплачиваемыми бюджетниками);
второй – относительно бедных жителей (включающий профессионалов-гуманитариев, офисный планктон и низшие слои бюджетников);
третий – прекариат, сформированный низкооплачиваемым обслуживающим персоналом и специалистами, невостребованными в цифровой экономике.
Все они оказались соседями в товарищеских террариумах – участниками битв всех против всех.
Чей город Таллинн?
Городом правят не капитал, не разные группы жителей, не политические или экономические элиты. Город находится во власти чиновников, потому что они сводят всё многообразие городской жизни в простые схемы, а затем выбирают для реализации одну из них.
Как это происходит, покажем на примере чиновничьего управления жилищной сферой.
Главная проблема, связанная с жильём в Таллинне, – одна из самых высоких в ЕС стоимость найма жилья (несоразмерная с уровнем доходов основной массы населения). Это результат превращения жилья в один из финансовых инструментов (по результатам приватизации).
Но чиновники в разрешение этой проблемы включаться не пожелали и совершенно не интересуются её решением, а также способами управления рынком недвижимости в целом их коллегами во многих столицах Евросоюза. Им глубоко безразлично, что творится с ценами на рынках нового и вторичного жилья, что молодые семьи вынуждены возвращать к жизни коммуналки.
Они также никаким образом не включаются в конфликтное поле автостоянок (где уровень конфликтности можно измерять в тротиловом эквиваленте). Они выбрали для себя деятельность в сфере интересов представителей среднеобеспеченного слоя в жилых домах советского периода и представителей хорошо обеспеченного слоя в районах, застраиваемых новыми многоквартирными домами.
В одном случае – улучшение зданий, в другом – благоустройство и развитие инфраструктуры.
Достаточно посмотреть на пособия, которые могут получить квартирные товарищества, чтобы понять главное направление чиновничьей мысли. Их дают по 79 видам разных «улучшений». А кроме того – ещё 15 видов льготного кредитования «на реновацию домов». Если бы все эти средства (хотя бы последнего десятилетия) направить на создание социального жилья и поддержку молодёжного «самостроя», то можно было (подобно Вене, например) вполне реализовать стратегию управления ценообразованием в жилищной сфере.
Но дело ограничивается не только финансовой поддержкой выбранной чиновниками линии. Масса фактов прямого давления на установку уродливых «мусорных домиков» или реализацией «стандартного» остекления лоджий и балконов. И политические элиты гнут ту же линию.
В общем, на вопрос, чей город, можно точно сказать, что не той части его жителей, которые образуют почти 30% относительно и абсолютно бедных плюс около 7% нормально обеспеченных интеллигентов, которым абсолютно безразличны страсти по реновации, по автостоянкам и даже (страшно сказать) по тому, окажется Таллинн «зелёной столицей» или столицей ещё по каким-то параметрам. То есть почти у 40% населения есть один – не разделяемый чиновниками – общий интерес: чтобы город сочувствовал малообеспеченным его жителям и помогал им перенести тяготы жизни. А в остальном – путь будет, как получится.
