В этом выпуске мы расскажем про недобровольную отставку президентки местного Олимпийского комитета Керсти Кальюлайд, про нападки на действующего президента Алара Кариса и кое о чем еще.
Низложение президента
На неделе стряслось такое, какого не было за всю историю Олимпийского комитета Эстонии. Собранное противниками действующей президентки Керсти Кальюлайд чрезвычайное собрание большинством голосов сместило Керсти с поста главного спортивного начальника.
Из 114 участников общего собрания 61 проголосовали за отставку и 50 – против. Три бюллетеня признали недействительными.
Сместители ставили ей в вину авторитарность в управлении комитетом, пиджачок за 900 евро, траты на дорогие командировки, вмешательство в работу тренеров, чрезмерное увлечение всенародной физкультурой вместо спорта высших достижений и неумение руководить людьми. И весь этот багаж претензий Кальюлайд накопила всего-то за полтора года правления.
На самом-то деле для Керсти уже давно прошел срок годности. И, кажется, в итоге она сама это поняла, когда сказала, что переоценила свою популярность в роли vapiloom – это такое несколько ироничное название зверя или птицы на гербе. То есть символа отваги, мудрости, силы.
В итоге ее президенства в околоспортивных и спортивных кругах местный Олимпийский комитет получил прозвище Эстонский олимпийский комитет по бегу в кустах.
Таких и ей подобных бывших крупных начальников очень точно определил ориенталист Мартти Калда.
Он назвал это «синдромом Кальюлайд». Человек средних или чуть больше лет. Он достиг крупных трудовых побед, взошел на Олимп власти, и вот остался без высокого поста. Он опустошен, ему трудно приспособиться к нормальной жизни. Дети выросли, дом полная чаша. Но есть еще порох в пороховнице, хочется свершать, а где? Как? Это и есть синдром Кальюлайд – неумение приспособиться к неизбежному.
Реальной профессии нет, хобби была работа, другого нет. А тут еще приходится отказываться от власти, это очень тяжело. И вот люди с этим синдромом ищут себя, участвуют в конкурсах на какое-нибудь место повыше, чтобы оставаться в упряжке до конца жизни. Чтобы чувствовать себя нужным и важным. Чтобы адреналин бурлил.
Пока неизвестно, кто станет новым президентом старого комитета. Одним из претендентов может стать бывший десятиборец и олимпийский чемпион Эрки Ноол.
Первый может стать последним
Тем временем реформисты и двестисты, можно сказать, из кожи вон лезут, чтобы эта каденция стала для нынешнего президента последней. Им вторят социал-демократы, которые не теряют надежды выловить своего кандидата в этой политической трясине.
Правящая коалиция ставит в вину Карису предложение уже сейчас начать готовиться к окончанию войны и переговорам с Россией. При этом они успешно передергивают его слова и трубят во всех медийных ресурсах и соцсетях: президент Карис хочет начать переговоры с агрессором.
А передёргивание – это сознательное искажение фактов, мыслей или событий, чтобы дискредитировать, представить что-либо в ложном свете или манипулировать мнением.
Они твердят: мы не пойдем на переговоры с агрессором, а президент, типа капитулянт, он искажает всю нашу внешнюю политику, и евросозовскую тоже.
Двестист Цахкна, который министр внешних сношений, за рубежом ведет переговоры о послевоенном восстановлении Украины. Но во внутренней политике – никаких разговоров об окончании войны.
И его ничуть не смущает позиция финского президента Стубба, который целиком и полностью поддерживает Кариса в его стремлении не упустить момент, когда переговоры начнутся, а для Европы не окажется места за этим столом.
Карис – из тех европейских лидеров, которые считают, что нужен спецпосланник по России, наделенный мандатом. Иначе крупные державы будут договариваться о чем-то через головы малых стран.
Казалось бы, это нормальный план, разумный замысел. Откуда такая непримиримость правящей коалиции – никаких переговоров? Да это же лозунг Каи Каллас, под сенью которого она и поднялась до уровня главного европейского дипломата, не будучи им ни на секунду.
И она прекрасно знает, что ее ни за какие коврижки, и знакомства, и связи, и телефон, и прочая, и прочая не назначат переговорщиком от Евросоюза. Значит, никаких переговоров.
Самое смешное в этой ситуации, что президент Финляндии Стубб, поддержавший Кариса, объяснил все вполне доходчиво: не бывает, говорит, ни одного совещания в европейских верхах, чтобы мы не говорили о том, что война закончится и надо будет как-то выстраивать отношения с Россией.
И тут наши системные политики оказываются в ситуации биполярки: мы, говорят они, мечтаем, чтобы у нас был такой президент, как Стубб! Но вот переговоров нам не надо, это подпевание Кремлю, считает тот же Цахкна. То есть мы чего хотим? Чтобы у нас был кремлевский подпевала?
Более того, Карис той же газете «Хельсингин саномат» заявил, что Европа прозевала начало войны, когда надо было сказать свое веское слово. Это опять вывело из себя реформистов с двестистами, а главный социал-демократ Ляэнеметс прямо сказал, что так Карис второго срока не добьётся.
И вот тот же финский президент вторит Карису и говорит, что финны были слишком мягки тогда в отношении России.
Почему же системные политики так расстраиваются? Так подставляются? Дело не только в Каллас и ее неуспехах в руководстве внешней политикой Евросоюза.
Заковыка еще и в том, что Карис – не из системы, он не подчиняется партийной дисциплине и существует сам по себе.
Система этого переварить не может. И тут наглядный пример несварения желудка у внесистемной политики: она выплюнула Кальюлайд.
Тут же радостно вскинулся активист-реформист Кроссь: а, вот и появился хороший кандидат на пост президента страны.
То есть она провалила первый срок в Кадриорге и не смогла пройти на второй, она провалила президенство в Олимпийском комитете, и нам это подходит. А почему? Да ведь она – наш человек. Она из системы.
И неважно, какие у нее качества. Важно то, что она знает, как надо вести себя в рамках так называемого глубинного государства. Прямо по пословице: на тебе, убоже, что нам негоже.
Но есть, есть одно неприятное обстоятельство в этой заварухе вокруг Кариса. Его поддерживает 70 процентов населения. А реформистов – 14. И двестистов с их Цахкной и Каллас – полтора процента.
Коалиция не знает, куда стремиться, куда направлять государство. А кто не знает, куда направляться, очень удивится, попав не туда.
Пердимонокль министерства проблем
Министерство образования образовало очередную проблему. Всем школам предписало начинать занятия в 9 часов утра. Раз мы в министерстве работаем с девяти, пусть и школы подтянутся к нашему расписанию. А подумать о том, что родители, которые привозят или отправляют детей в школы, не все, но многие – работают с восьми? На стройках там, на фабриках и заводах. И как им быть?
К тому же общественный транспорт приспособлен для больших потоков пассажиров на ранние утренние часы, а не на 9. Особенно в районах. И что, теперь им с бухты-барахты переделывать все графики? А учителям и директорам переделывать свои графики, перестраивать расписания – это вам не баран чихнул или там фыркнула огненная лошадь!
И возмущение недовольных людей вылилось на страницы печати, в эфир радио и телевидения, наконец, в социальные сети: где обсуждение нововведения? Где мнение людей, у кого спросили? И стали школы потихоньку роптать, дескать, нам так не климатит.
И что вы думаете? Министерство заявило, что начинать всем в 9, но проверять, начинают или нет, министерство не будет.
Вы что-нибудь понимаете? Получается, что чиновники Минобра сидели, пыхтели, разрабатывали планы, схемы, может быть, даже дорожные карты, согласовывали между собой несогласуемое, получали за это немалые деньги – и все это для кого? Для чего?
В КВНе хоть понимали, что они не решат всех проблем, а тут, похоже, министерские взяли на себя повышенное обязательство – насоздавать проблем как можно больше.
Большая проблема здоровой кассы
Больничная касса у нас теперь называется Кассой здоровья. И вот дефицит денег в кассе в этом году составляет 100 млн евро. Об этом говорит новый председатель ее правления Сийри Лахе.
Она приводит пример: мы финансируем здравоохранение на уровне 7,8% от ВВП, а средний показатель по европейским странам составляет 9,3%. Средний! То есть мы вкладываем в здравоохранение меньше, чем это делают в среднем по ЕС.
А где взять 100 млн евро?
Как тут не вспомнить, что примерно в то же время, когда выяснилась нехватка средств в кассе, мы объявили об очередном транше в 100 млн евро для Украины. Может, лучше было бы сначала выделить деньги Кассе здоровья, а потом смотреть, сколько останется для помощи Украине?
Касса сейчас вполне справедливо говорит о необходимости свести 9 систем данных разных больниц в единую базу. И сделать это по единому стандарту. Это должно резко повысить качество обслуживания пациентов.
Не то что сейчас: попадаете в одну больницу – она собирает данные о вашем здоровье и пишет, что и зачем с вами сделала. Через какое-то время, не дай бог, конечно, попадаете в другую больницу, и начинается та же процедура сбора и занесения данных. А доступа к ранее собранным сведениям ни та, ни другая не имеет. Глупость? Очевидная.
Чувство уверенности подорожало
Едва ли не с первых дней своего премьерства Кристен Михал охаивал Институт конъюнктуры за его исследования. Точнее, за результаты исследования чувства уверенности потребителей и предприятий.
Очень оно, это чувство уверенности, казалось премьеру низким. Потом ему стал подпевать министр финансов Лиги: институт выискивает недостатки и раздувает их, а хорошие показатели не афиширует.
И в итоге правительство добилось своего. С мая исследования удовлетворенности будет измерять не частная лавочка вроде Института конъюнктуры, а государственный Департамент статистики. И я думаю, чувство уверенности сразу у нас у всех повысится. По крайней мере, по выкладкам департамента.
Тысячу раз прав гениальный Марк Твен. Нам, пишет классик, нравятся люди, которые смело говорят, что они думают. При условии, что они думают так же, как мы.
Есть, правда, одна заковыка: в госучреждении исследование сразу же подорожало почти вдвое по сравнению с частным. Директор института Бруно Пульвер рассказал национальному вещанию, что их исследование стоило около 200 тысяч евро. Наша стоимость немного превышает 340 тысяч евро, сообщил директор департамента господин Леэ.
Как говорится, за удовольствие иметь приятные показатели надо платить. И правительство заплатит. Не из кармана Михала или Лиги, а из государственного. Как говорится, удовольствие получат двое, а платить будем все.
Раньше работу делал целый Институт, а тут не надо никого дополнительно нанимать. Выходит, работники Департамента статистики были настолько недогружены, что нашлись резервы, которые освоят новую сферу работы?
За вход пока не платят
А в Нарве продолжается спектакль по русской народной игре «а мы просо сеяли, сеяли, а мы просо вытопчем, вытопчем».
Новая коалиция не может приступить к работе, пока не объявлен вотум недоверия председателю горсобрания Стальнухину и мэрше Райк. Заявление на вотум, представленное председателю Стальнухину, он вернул со словами: надо доработать, так не пойдет.
Это очередной политический выигрыш времени опытным местным политиком, но какова цель? Еще потешить себя, посидеть в кресле председателя, пусть и без зарплаты? Походить на работу?
Помните, был такой анекдот: встречаются два начальника. Один говорит:
– Ты своим зарплату выплачиваешь?
– Нет.
– И я нет. А они у тебя все равно на работу ходят?
– Ходят.
– И мои ходят. Слышь, может вход платный сделаем?
Пока!
