Государственный суд в своем постановлении, опубликованном в среду, пришел к выводу, что в заявлении о преступлении в отношении деятельности Pihlakodu было достаточно данных для возбуждения уголовного дела. Однако закон все же не позволяет выполнить требование заявителей и обязать прокуратуру возбудить уголовное дело на основании постановления суда. Об этом сообщает BNS.
16 июня прошлого года 11 человек подали в Государственную прокуратуру заявление о преступлении, в котором требовали возбудить уголовное дело в отношении Pihlakodu AS. В заявлении указывалось, что в доме по уходу в Табасалу, принадлежащем Pihlakodu, помощник по уходу изнасиловал нескольких постояльцев, в том числе матерей заявителей. Заявители посчитали, что акционерное общество могло быть причастно к этому преступлению.
Государственная прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела, мотивировав это отсутствием информации о том, что руководство Pihlakodu знало о подозрениях в изнасиловании, а также тем, что действия сотрудника нельзя вменять в вину юридическому лицу. Заявители оспорили отказ в возбуждении дела. Ведущий государственный прокурор, окружной суд и уголовная коллегия Государственного суда признали, что в данной ситуации закон не предоставляет им права на обжалование. Поэтому суд не мог обязать прокуратуру начать уголовное производство.
Государственный суд пояснил, что оспаривать отказ в возбуждении уголовного дела может только потерпевший. Согласно закону, потерпевшим является лицо, которому преступлением причинен непосредственный вред. Таким образом, в предполагаемых изнасилованиях потерпевшими могли быть признаны только матери заявителей.
Тем не менее Государственный суд счел, что, отказывая в возбуждении уголовного дела, прокуратура допустила серьезные ошибки. Суд напомнил, что порог для начала уголовного производства низок. Принимая такое решение, следует исходить в первую очередь из заявления о преступлении, как правило, предполагая достоверность изложенных в нем обстоятельств. Проверка наличия доказательств предполагаемого преступления – это уже задача уголовного производства. Подозрения в возможном сексуальном насилии в отношении пожилых постояльцев дома по уходу необходимо расследовать особенно тщательно, поскольку пожилые люди могут быть не в состоянии самостоятельно защитить свои права.
В данном случае заявители предоставили прокуратуре значительный объем информации, которую можно было бы изучить в ходе производства. В частности, в заявлении о преступлении указывалось, что информация о возможном сексуальном насилии неоднократно доходила до руководства дома по уходу еще до задержания сотрудника.
Государственный суд отметил, что, разумеется, на основании одного лишь заявления о преступлении нельзя делать окончательных выводов об ответственности Pihlakodu, однако в заявлении содержалось достаточно данных для начала производства. Прокуратура не могла отрицать связь Pihlakodu с жестоким обращением с постояльцами, не расследовав предполагаемые нарушения.
Государственный суд также напомнил, что в случае оспаривания отказа в возбуждении уголовного дела вышестоящий прокурор должен оценить законность этого решения, даже если у подателя жалобы нет права на ее подачу.
Представители близких потерпевших, присяжные адвокаты Олави-Юри Луйк, Оливер Няэс и Элизе Альтрофф, отметили, что положительным моментом является то, что Государственный суд высказал свою позицию по поводу подозрения в совершении преступления даже в ситуации, когда формально право на обжалование отказа в возбуждении уголовного дела отсутствовало.
«Это показывает, насколько очевидно неверным и необоснованным было решение прокуратуры отказать в возбуждении уголовного дела в отношении Pihlakodu», – констатировали адвокаты.
«Как отмечает Госсуд, прокуратуре был представлен значительный объем доказательной информации. Информации действительно было много, она была четко систематизирована и изложена в доступной форме. В заявлении о преступлении были изложены три конкретных случая, которые показывали, что Pihlakodu было известно о подозрениях в изнасиловании. В заявлении также был назван сотрудник Pihlakodu, который дал пояснения об осведомленности руководства и которого можно было бы допросить в ходе уголовного производства. Всего мы представили 21 письменное доказательство и обосновали необходимость допроса 13 свидетелей. Кроме того, для разъяснения подозрений была проведена отдельная встреча, в которой лично участвовал и генеральный прокурор. В свете всего вышеизложенного совершенно непонятно, как прокуратура могла счесть такой объем информации недостаточным – его было в разы больше, чем когда-либо сможет собрать среднестатистический потерпевший. Перекладывание бремени доказывания на плечи потерпевшего и отказ в возбуждении расследования на неадекватных основаниях – это новый антирекорд для прокуратуры и повод надолго заглянуть в зеркало», – считают они.
