«Многолетний ведущий русскоязычного радио» – так однажды представили Бориса Горского. «Тут можно надеть корону и распушить ауру», – шутит он. Но без шуток: таким стажем на радио мало кто может похвастаться – не только в Эстонии, но и в мире. Сегодня знакомый голос звучит в утреннем эфире новой радиостанции – Maximum – на частоте 100 FM в Таллинне и Нарве, а также 96,3 FM в Кохтла-Ярве и Йыхви.
– Борис, вы помните свой первый эфир?
– Конечно. Наверное, это – судьба, но эфир тоже был утренний. Я хотел сказать: «Доброго утра всем, кто проснулся и идет на работу». А вместо этого произнес: «Доброе утро всем, кто проснулся и идет домой».
Чувствую, что какой-то бред. Шок, ужас, я не смог вымолвить ни слова. Махнул оператору – мол, давай, песню ставь.
Голос не стареет
– Страшно было?
– Конечно, страшно. В 92–93-м радио считалось чем-то «небожительным». Интернета в современном понимании не было, все темы обсуждали на разных форумах. В том числе – и то, что на радио должны работать только молодые. Хотя я в этом логики не вижу.
Радио, на мой взгляд, – уникальный продукт, где возраст абсолютно не важен. Более того, чем старше ведущий, тем лучше.
– Почему?
– Потому что возраст делает личность более многогранной. И опыта гораздо больше – и технического, и жизненного, который для радио очень важен.
– А голос стареет?
– Тут у всех по-разному. Так же, как и с внешностью. В принципе, голосом мужчина начинает уметь пользоваться где-то после сорока – осваивает все эти обертона и тональности. Когда понимает все нюансы.
Помимо звучания голоса, надо еще и грамотность учитывать! Кстати, по молодости я тоже прошел через эти ляпы – «лОжить, звОнит».
Пришлось переучиваться. Словари штудировать бессмысленно. Все познается в контексте.
Слушатели всегда могут позвонить в эфире и сказать: вы неграмотно выразились, ошиблись. Так обычно и бывало.
Особенно забавно, когда звонок был таким: «Мы вам тут звОним сказать, что вы неправильно говорите!»
Никакого актерства и позирования
– У вас – прекрасная дикция. Вы ее ставили или это природный дар?
– Раньше этому не учили массово. Нужно было поступать на диктора в какой-нибудь универ, который в другой стране. Сейчас в моде разные коучеры, которые ставят речь, придают уверенность. На самом деле зачастую не появляется ни речи, ни уверенности.
Недавно мы искали людей для того, чтобы они у нас рассказывали новости в эфире. Задача была: просто прочитать любую новость – в телефон и отправить в мессенджере.
Мы получили, наверное, около 300 желающих с «мечтой работать на радио». Из этих 300 две трети не прислали ничего в ответ. Так вот выяснилось, что читать вслух не умеет никто. Ну, а когда вы в последний раз читали громко и четко вслух?
А для радио – это важно, тут работаешь непосредственно голосом. Особенно, учитывая, что информацию по радио воспринимают в первые 30 секунд. То есть за это время ты должен интонировать таким образом, чтобы обратить внимание на новость. Вот и получается, человек вроде умеет читать, но не умеет звучать.
А самое сложное – читать спортивные новости. В них тонешь – в фамилиях, названиях клубов и прочем. Это самое трудное, что может быть.
Современное радио представляет собой живой организм. Невозможно подготовиться к тем ситуациям, с которыми ты столкнешься в ходе эфира.
– То есть, нет придуманного образа?
– У нас нет такой цели, чтобы выдавливать из себя кого-то другого. Потому что каждый день – живой эфир ранним утром. И моя основная задача – поднимать людям настроение.
Можно прикидываться кем угодно. Но все равно твое естество будет слышно. В интонациях, в том, как выражаешь мысли. Здесь же нет сценария. Ты обсуждаешь ситуацию так, как сам ее видишь. Не как выдуманный персонаж.
Безусловно, есть люди, которые по-разному ведут себя в жизни и в эфире. То есть человек может быть нехорошим, гадости делать, а в эфире будет звучать как няшка-душка.
– Ваша личная манера ведения программы изменилась с годами?
– Конечно. С возрастом и опытом приходит осознание, что эфир – полностью на тебе и нужно четко представлять, для кого и как ты это делаешь. И я не скажу, что все всегда происходит идеально. Ошибки бывают.
Например, шутка в голове звучит вроде бы хорошо. А потом, когда ты ее озвучиваешь, понимаешь, что лучше бы этого не делал.
У стендаперов есть так называемые разгоны – когда они берут какую-то тему и по очереди набрасывают шутки. По сути, наша утренняя программа – это те же самые разгоны. Мы с соведущим выбираем тему и – не зная, куда она нас заведет – начинаем импровизировать. Иногда получается очень удачно, а иногда – спорно. Но главное – живо!
– Кстати, о вашем многолетнем тандеме с Алексеем Исаченко. Бывают разногласия у вас?
– Бывают, но здесь главное – не уходить в конфликт. Работа соведущих заключается в том, что один подает, другой – забивает. Если мнения в эфире расходятся – это идеальный вариант. Главное, чтобы все было логично, законченно, понятно.
Юмор – штука тонкая. Настроение можно испортить одним словом. Все зависит от того, на что ты реагируешь и насколько глубоко.
Например, слушатель может прислать неприятное сообщение, даже оскорбление. Ты можешь обратить на это внимание – а можешь пропустить мимо.
Но если между ведущими возникает напряжение, это – уже совсем другая история: вы ведь сидите в одной студии три часа.
Скажем, у вас конфликт. Профессионалы не станут выяснять отношения в прямом эфире. Но рано или поздно это все равно прорвется. Слушатель почувствует. И самая неприятная ситуация – это когда уходит контакт. Один подает пас, а второй молчит.
Живые люди
– Как за последние 15 лет изменилась аудитория радио?
– Наверное, больше поменялось отношение аудитории к радио.
Музыка сейчас перестала быть чем-то таким, что может дать лишь радио. Она стала фоном – любимую песню можно найти в любой момент в интернете, эксклюзивность ушла, а премьера песни в интернете – быстрее, чем в радиоэфире. Времена «свежих синглов, которые никто не слышал», прошли.
Радио делают живые люди. Это – важный момент. И если просто слушать музыку стало скучно, то хорошо, когда в паузах кто-то что-то рассказывает. И желательно – не портит тебе настроение.
А испортить его сегодня, к сожалению, очень легко – достаточно просто взглянуть на заголовки новостей.
За эти годы сменилось целое поколение. Люди, которые когда-то слушали меня с раннего возраста, – выросли вместе со мной. Надеюсь, у них остались хорошие воспоминания.
– Коммуникация с радиослушателями за эти годы стала другой?
– Если раньше люди предпочитали звонить, то сейчас больше пишут. Звонки хороши, когда идет игра – если есть за что побороться.
Звонок требует времени – ты общаешься с одним человеком, узнаешь его мнение. За это время можно получить 15–20 сообщений и составить целую картину, можно выбрать несколько мнений, прокомментировать их.
Это – постоянная импровизация: все время нужно держать энергетический пик. Не та история, когда поставил песню – и сидишь, смотришь в потолок. Ничего подобного.
– А вообще радиоведущий всегда импровизирует? Или все отрепетировано заранее?
– По Станиславскому, лучшая импровизация – это 100% заготовка.
Но я всегда говорю в этом контексте: должна быть в радио какая-то загадка. Заготовка или импровизация – пусть это останется для слушателей тайной.
Радио – это моментальное искусство. Его слышит только та часть аудитории, которая в данный момент настроилась на эту волну. Если кто-то не проснулся – значит, не услышал. Поэтому рассчитывать, что ты создаешь нечто вечное, что останется в веках, конечно, не приходится.
– Сегодня так часто проводят разнообразные розыгрыши, особенно в соцсетях. Люди стали более избирательны в плане призов?
– Я помню то время, когда человек был готов приехать из Нарвы в Таллинн для того, чтобы забрать условную коробку шоколадных конфет. Сейчас же мало чем удивишь.
Но хотя бы ушла эта тема про то, что все призы достаются ведущим. Наконец люди поверили, что на радио действительно разыгрывают настоящие призы среди радиослушателей, а не между родственниками и друзьями.
Хорошее настроение
– В эпоху Тик-тока и Инстаграма чем радио выигрывает у визуальных форматов?
– Оно с ними сливается. У нашего радио Maximum есть и Тик-ток, и страница в Фейсбуке. Ведущие сами видео снимают и выкладывают.
– Вас люди на улицах узнают? Как реагируют?
– Узнают. И мне всегда очень интересно наблюдать, когда человек, который тебя узнал, изо всех сил делает вид, будто это не так. А глаза-то уже сверкнули!
– Какие самые необычные реакции были?
– «Первый раз вас живым вижу». Я говорю: дай Бог, не последний!
– Какой эфир, гость или момент в эфире за эти годы запомнился больше всего?
– Запомнилось одно из самых первых интервью в карьере. И было оно с Филиппом Киркоровым.
Ничего такого особенного. Филя был в прекрасном настроении перед концертом. А когда он в хорошем настроении, то и всем будет хорошо! Особенно неопытным ведущим типа меня.
Я уже не помню, о чем мы вообще тогда говорили, но запомнился один его ответ. Я спросил: если через сколько-то лет Филипп Киркоров попадет на страницы энциклопедии, то какими словами нужно было бы охарактеризовать стиль его творчества? Киркоров улыбнулся, ответил, что о таком его еще не спрашивали, немного подумал и сказал: «Русский Лас-Вегас».
И ведь он запомнил меня! Через год после того интервью мы общались уже по телефону, и это было на уровне друзей. У него опять было хорошее настроение. В те годы Киркоров входил только в правильные двери.
– У вас есть внутренние табу, темы, которые вы не будете никогда поднимать?
– Во-первых, все неприятное и негативное. К сожалению, жизнь такая, что не весь негатив может нас миновать. Также важен вопрос подачи информации.
Наверное, самое сильное эмоциональное воспоминание – эфир на следующий день после того, как затонул паром «Эстония». Я тогда работал на радио «Таллинн». Весь первый день после катастрофы и в последующие дни было очень тяжело. Зачитывали списки, продумывали, какую музыку поставить.
Помню, был момент, когда якобы по государственному радио проскочила информация, что кто-то с затонувшего парома позвонил по телефону. Что у нас творилось! Дошло до того, что пригласили специалиста из телекоммуникационной компании, который в эфире разъяснял, почему звонок невозможен. Тем не менее, многие не верили, звонили в истерике – мол, там люди живые, а вы тут ничего не делаете.
Когда в стране происходят такого рода события, невозможно остаться в стороне. С Бронзовым солдатом тоже была история.
Еще до того, как памятник перенесли, мы брали интервью у «Ночного дозора» (общественное движение – прим.ред.). Тогда о политике еще и речи не шло. В эфир приходили разные специалисты, что-то рассказывали на эту тему.
А позже в интернете коллегам по цеху прилетало на разных форумах – мол, ни одна радиостанция тему Бронзового солдата не поднимала. Ничего, пережили.
Спасаем мир от пластика
– После рабочего дня не хочется побыть в тишине? Какая музыка нравится?
– По-разному. А музыка нравится вся! У меня – очень разнообразный музыкальный вкус.
– Вы собираете виниловые пластинки и компакт-диски. Как решаете, что попадет в коллекцию, а что нет?
– С винилом выбор очевиден: ты точно знаешь, на что готов потратить условные полсотни евро. С компактами проще – они дешевле.
– Почему именно компакт-диски?
– Во-первых, они хорошо звучат. Во-вторых, я всегда говорю: мы спасаем мир от пластика. Я, кстати, однажды выкинул около 600 дисков – решил, что эпоха прошла. А потом пришлось восстанавливать коллекцию заново.
Иногда нахожу интересные переиздания. Винил сам по себе – как произведение искусства. Ты держишь в руках вещь. Открываешь – а там двойной разворот, буклет, оформление. Иногда – какие-то милые бонусы.
В компакт-дисках такое тоже бывает. Однажды купил сборник – открываю, а оттуда открытка с автографом исполнителя выпадает. Мелочь, а приятно.
Или, скажем, лимитированная серия – выпускают всего 500 винилов Армина ван Бюрена. И у тебя – номерной экземпляр. Например, 365-й. У меня именно такой. Это – уже коллекционный момент.
Хотя на самом деле я – не коллекционер в серьезном смысле. Не гоняюсь за первыми прессами или редкостями. Просто люблю, когда у вещи есть история.
Ритуальные удовольствия
– Есть ли у вас какие-то личные ритуалы перед выходом в эфир?
– Я обычно прихожу в студию больше чем за час до эфира – просто чтобы понять, чем живет день, придумать что-то интересное. Главное – выпить кофе. Это обязательно.
Раньше, когда курил, обязательно нужно было выкурить сигарету – до эфира и сразу после.
– Сколько лет вы уже не курите?
– Лет пять, наверное. У меня было несколько этапов отказа от курения. Самый яркий момент – когда я действительно бросил, не курил год или полтора, все шло нормально. А потом… мы поехали в Грузию.
Тогда там можно было курить везде. Приходишь в ресторан – первым делом тебе приносят пепельницу.
И я специально снова начал курить – ради той самой атмосферы… Приезжаем. Это было 31 июля. А с 1 августа, как выяснилось, вступал в силу закон о запрете курения в помещениях. Мы заходим в ресторан, я заказываю, закуриваю – и тут подходит официантка: «Извините, с полуночи курить внутри нельзя. Придется выходить на улицу».
Потом снова пришлось довольно долго возвращаться к некурящей жизни. Но в какой-то момент я понял: пропала мотивация, перестал ловить кайф от сигареты.
Курильщики знают, что сигарета – это не только зависимость, это еще и определенное ритуальное удовольствие. Я курил больше 30 лет.
– Если бы с радио не сложилось, чем бы занимались?
– Не могу сказать. Я слишком молодым был, когда попал на радио. Многие люди приходили и уходили по разным причинам. Кто-то не справлялся, кто-то выгорал. Кого-то не устраивала зарплата – здесь не миллионы платят. А молодежь сейчас хочет все и сразу. И это – большая проблема.
Часто молодой специалист приходит и просит зарплату, в разы превышающую среднюю по рынку. Многие думают, что придут, микрофон включат и их сразу начнут узнавать. Ничего подобного.
Нужно примерно семь лет для того, чтобы человек с нуля, при наличии знаний и таланта, отточил понимание того, какие процессы происходят на радио. Это – долгий путь, который сопряжен, в частности, и с большим количеством критики. И не только от слушателей, но и от руководства. Нужны стальные нервы.
Если ты слушаешь радио и тебе кажется, что это все – очень легко, значит, ведущий делает свою работу правильно.
– В эфире у вас всегда образ этакого веселого человека, на позитиве. А бывают моменты, когда Борис Горский грустит?
– Да я еще и матом ругаюсь. Так что все нормально. Может, я немного утрирую, но это на самом деле очень близко к истине.
«Я – не миллионер!»
– За такое долгое время работы на радио не было мысли открыть свою радиостанцию?
– Во-первых, это непросто даже технически – в Эстонии все частоты разобраны. И ситуация, которая сложилась в конце прошлого года с «Народным радио», – лучшее тому подтверждение: «Народное» потеряло лицензию, зато появилось радио Maximum. Лицензию теперь дают на семь лет, и на все эти годы эфир расписан.
Во-вторых, радиостанция требует денег – для аренды передатчика, выплаты зарплат, нужна хорошая аппаратура… Плюс другие разные нюансы. А я – не миллионер, я за зарплату работаю! Но откладываю по 9 евро в месяц!
– Помимо радио вы еще и ди-джей, и тамада…
– К сожалению, по этому бизнесу очень сильно ударил сначала ковид, а затем – война. И некоторые люди стали относиться так, будто ведущие готовы работать за еду. И я сейчас не утрирую.
И второй момент. Сейчас многие – сам себе тамада. У всех свои плейлисты, конкурсы в интернете легко найти.
Но, с другой стороны, когда мероприятие ведет профессионал, это придает празднику эксклюзивность.
При этом я ни в коем случае не считаю, что все плохие, не хотят платить. Ведь денег у людей тоже больше не стало. А праздника хочется. Поэтому каждый крутится, как может.
Счастливые совпадения
– Вы с супругой уже очень долго вместе, у вас крепкий брак. Есть рецепт счастливых отношений?
– Главное – не выносить друг другу мозг. Я смотрю по знакомым, друзьям, коллегам – многие за эти 32 года, что мы в браке, успели по несколько раз жениться, детей «назаводили» от разных жен. Но иногда бывает, что люди совпадают. Видимо, это про нас.
– Сын не хочет пойти по вашим стопам?
– Ни в коем случае. Он живет в совершенно другой вселенной. У него – свой музыкальный мир. В круге его интересов – экстремально тяжелая музыка, в которой он отлично разбирается.
Думаю, если бы его позвали как музыкального редактора для создания серьезной рок-радиостанции, то не пожалели бы – он знает об этой музыке все. Но это был бы авторитарный музредактор! Есть только одно мнение. Оно – правильное. И угадайте, кому оно принадлежит.
– Вы активно ведете свои страницы в соцсетях. Как боретесь с хейтерами?
– Я всегда готов обсуждать критику в свой адрес, если она не переходит границы. Если человек пишет «ты дурак», мне это неинтересно. Я даже в споры не вступаю. Да и сказать, что у меня прямо хейтеры – не могу! Может и есть кто-то, кто не переваривает «этого с бородкой», но мне это – ехало- болело!
Второй момент. Очень часто комментарии связаны с событиями, которые сейчас происходят в мире. Я не вступаю в разговоры на эти темы либо удаляю комментарии, касающиеся национального вопроса. Особенно если вижу, что пишет не человек, а бот.
По статистике у меня сейчас – 28 500 подписчиков. Большинство – из Эстонии. Украина – на втором месте и на третьем месте по количеству – Россия, как ни странно.
Я не люблю рефлексировать, хотя сейчас это очень распространено в соцсетях, особенно в кулинарных группах любят пожаловаться. И не люблю инфантилизм. Хотя иногда людям (вероятно, инфантильным) кажется, что я ною. Но я не ною, а просто описываю ситуацию такой, какая она есть.
– Как считаете, у вас легкий характер?
– Как говорят другие – нет. Но я себе нравлюсь со всеми нюансами. Как говорится, суров, но справедлив. Меня многие люди не понимают и даже побаиваются из-за большого количества сарказма. Такое у меня чувство юмора – некоторые шутки слишком острые, я еще и шучу с серьезным лицом. Из-за этого может быть иногда недопонимание.
Но я точно знаю: никогда никого я не подставлял, не делал никому подлостей, не мстил. Случались конфликты, но разошлись и разошлись – никого поливать грязью я не буду. Вот сплетни люблю! Все в медиа любят поговорить о других – это нормально.
– А что говорят про радио Maximum?
– А все хорошо у нас, говорят! Но это не имеет значения, потому что в мире – слишком много советчиков, и было бы невозможно жить, если прислушиваться к каждому.
НАША СПРАВКА
Борис Горский
Ведет эфиры на разных радиостанциях Эстонии на протяжении уже 33 лет:
- 1992–1995 – радио «Таллинн»
- 1995–2018 – Sky радио
- 2018–2024 – «Народное радио»
- 2024 – настоящее время – радио Maximum.
