В начале мая текущего года стало известно, что Пауль Таммерт, предлагавший людям самодельное устройство для совершения суицида и в прошлом году признанный Тартуским уездным судом виновным в незаконной медицинской деятельности, был оправдан Государственным судом. Прокуратура подтвердила, что решение вступило в силу и обжаловать его не будут. Тема достойного ухода из жизни в безнадежной ситуации вызвала активную дискуссию в обществе и породила множество споров. «МК-Эстония» решила выяснить, как к этому явлению относятся представители разных общественных институтов.
Как сообщил в мае портал ERR, Госсуд оправдал инженера-пенсионера Пауля Таммерта, который через свою организацию предлагал людям самодельное устройство для добровольного ухода из жизни.
Ранее два суда низшей инстанции признали его виновным в незаконной предпринимательской деятельности и оказании медицинской услуги без лицензии.
Однако Госсуд пришёл к выводу, что содействие самоубийству таковой не является, поскольку Таммерт не занимался лечением, диагностикой или профилактикой.
Суд также отметил, что он не причинял физического вреда – окончательное решение и действия оставались за самими людьми. Поскольку не происходило прямого вмешательства в состояние здоровья, его действия не подпадали под определение медицинской услуги.
Суд подчеркнул, что человек, способный понимать свои действия, имеет право сам решать, покончить ли с собой. Ответственность может наступать лишь в случае, если помощь в суициде оказывается человеку, неспособному к осознанному выбору.
Прокуратура, комментируя решение, выразила обеспокоенность отсутствием правового регулирования в этой чувствительной сфере. По мнению прокурора, такое содействие требует четких правил и квалифицированного подхода, чтобы исключить возможные злоупотребления. И решение Госсуда показывает, что законодателю стоит всерьёз задуматься, как регулировать подобные случаи.
Общественность пока не готова
Комментируя тему, экс-глава Научного совета при правительстве, член комиссии Рийгикогу по социальным делам Ирья Лутсар прежде всего поясняет: зачастую люди путают понятия.
«Эвтаназия – это введение врачом смертельных препаратов при определённых условиях. Ассистированное самоубийство, или более мягко – помощь в добровольном уходе из жизни, означает, что смертельные препараты вводит сам человек. Например, он сам включает капельницу или принимает лекарство перорально, – подчеркивает специалист. – К эвтаназии наша общественность пока не готова, и обсуждение этого вопроса в Рийгикогу сейчас не запланировано. И эвтаназия в Эстонии криминализирована – то есть запрещена, как и любое убийство. Помощь в добровольном уходе из жизни, напротив, не запрещена, то есть легальна, как отметил в мае Госсуд».
По ее словам, ситуация не может оставаться нерегулируемой, и для ассистированного самоубийства необходимо создать чёткие правила: кому это может быть показано, кто осуществляет, где, когда, и кто за это платит.
«Есть планы этим заняться, но разработка такого закона займёт время», – подчеркивает Ирья Лутсар.
Также крайне важно, по ее словам, чтобы общество прежде всего обеспечивало достойную жизнь для всех. А значит, в первую очередь следует привести в порядок паллиативную помощь. И всем людям нужно обеспечить максимально возможное качество жизни в конце пути, исходя из их ситуации.
«Общество готово к обсуждению ассистированного самоубийства и паллиативной помощи, – полагает Лутсар, – но нужно учитывать, что для некоторых членов общества ни эвтаназия, ни ассистированное самоубийство ни при каких обстоятельствах неприемлемы, и их позицию следует уважать. Они, как и все остальные, нуждаются в хорошей паллиативной помощи. Безусловно, не стоит начинать пропаганду умерщвления».
Говоря о том, должно ли государство предоставить человеку возможность решать, когда и как завершить свою жизнь, специалист подчеркивает: первая обязанность государства – обеспечить человеку настолько достойную жизнь, насколько это возможно.
«В то же время государство должно создать законодательную базу, регулирующую ассистированное самоубийство (особенно если оно легально), а также эвтаназию. Сейчас сфера ассистированного самоубийства отрегулирована слабо, – говорит Лутсар. – Пока мы не решили проблемы, связанные с концом жизни – в первую очередь доступность качественной паллиативной помощи, я не поддерживаю легализацию эвтаназии. В будущем и в некоторых исключительных случаях эвтаназия может быть темой для обсуждения».
Право на волеизъявление
Главврач Центра гематологии, руководитель отдела политики специализированной помощи Министерства социальных дел Марикен Росс говорит: «Госсуд уже вынес свое заключение по делу Таммерта об ассистированном самоубийстве. В том числе – подчеркнул, что это не являлось оказанием медицинской услуги. Какими и насколько длинными шагами будет выстроена дальнейшая правовая рамка – вопрос общественного диалога и решения законодателя. Это потребует тесного сотрудничества разных сторон, в том числе различных министерств и Канцелярии канцлера юстиции».
По словам специалиста, Эстония сейчас делает первый шаг в направлении укрепления автономии пациента, и в Рийгикогу уже прошёл первое чтение законопроект о волеизъявлении пациента в конце жизни, подготовленный Министерством социальных дел.
Согласно ему, в будущем человек сможет дать медицинским работникам указания о том, насколько далеко можно заходить в продлении его жизни, если сам он больше не будет в состоянии принимать решения. Этот законопроект возник по инициативе врачей, а корни его уходят еще в 2020 год, когда этот вопрос обсуждали на Конференции по этике Союза врачей.
«Человеку сможет заранее определить, какую медицинскую помощь он хотел бы получить (или не получить) в конце жизни, если окажется недееспособным, – объясняет представитель Минсоцдел. – Важно подчеркнуть, что волеизъявление в конце жизни не связано с эвтаназией или ассистированным самоубийством. Это не прекращение жизни, а право человека отказаться от лечения, продлевающего жизнь, если, по его собственному мнению, это лечение более неприемлемо».
По словам специалиста, планируется, что законопроект о заявлении пациента вступит в силу 1 января 2027 года. Это даст время, чтобы создать необходимые IT-решения и обучить медицинских работников.
Таким образом, от выдвижения идеи до её реализации может пройти несколько лет – особенно если речь идёт о таких чувствительных для общества и спорных темах.
«Достойный конец жизни во многом зависит от определений и других факторов, – делится размышлениями Марикен Росс. – Часто считают, что достойный уход из жизни – прежде всего безболезненный, но это – далеко не единственный аспект. Достоинство должно включать и человечность. Для большинства из нас человечный конец жизни – это возможность умереть дома, в кругу близких, в знакомой и безопасной обстановке, по возможности в собственной постели. Больничные стены и незнакомая медсестра ночной смены, пусть даже обеспечивающая обезболивание, не всегда могут дать чувство человечности. Но чтобы человек мог умереть дома, общество должно быть способно принять смерть, говорить о ней, справляться с ней».
Росс добавляет: «Смерть и умение с ней справляться как часть жизни – это аспект общественного развития, который мы сами можем развивать и укреплять. Наибольшую помощь в этом оказывают гражданские инициативы – истории пациентов, организации, искусство и литература и многое другое. Огромная благодарность всем, кто уже этим занимается!»
Появится целый ряд новых вопросов
Кадри Симм, профессор этики Тартуского университета, признает, что после решения Госсуда эта тема снова стала актуальной.
«Мы обязаны заниматься этими вопросами, потому что проблемы никуда не исчезают – стареющее население, мощные медицинские технологии, которые в сочетании создают ситуации, когда люди вроде бы живы, но их качество жизни очень низкое. Эти проблемы со временем, скорее, будут только усиливаться, – полагает она. – Моральное различие между двумя формами эвтаназии в первую очередь связано с обязанностями врача, вытекающими из профессиональной этики (например, не навредить пациенту, действовать во благо и т. д.), которые у других возможных помощников отсутствуют. Тем не менее медицинская этика напрямую не запрещает врачам участвовать в оказании такой помощи, тем более что во многих странах это именно врачи и делают – особенно если мы трактуем поддержание жизни вопреки воле человека как нанесение вреда».
По словам профессора этики, главные риски в случае легализации эвтаназии связаны с необходимостью гарантировать, что человек действительно принимает это решение добровольно – а не потому, что, например, чувствует себя обузой, не хочет быть в тягость окружающим или не имеет доступа к адекватной обезболивающей или паллиативной помощи.
«Это должно быть по-настоящему автономное, осознанное решение, выбор, а не единственный выход. И с легализацией, конечно, появится целый ряд новых вопросов», – отмечает Симм.
Например, какие критерии должны быть соблюдены, чтобы человек мог воспользоваться легальной эвтаназией:
- обязательно ли это должна быть смертельная болезнь?
- какие именно диагнозы подходят (можно ли рассматривать и психиатрические диагнозы)?
- с какого возраста это возможно?
и т. д.
«На практике цель состоит в том, чтобы лечить людей до последнего момента, хотя во многих случаях это просто продление смерти, а не жизни», – поясняет профессор этики.
В одной из своих статей Кадри Симм также напоминает, что к 1960-м годам медицина достигла той технологической точки, когда врачам потребовалось заново определить понятие смерти. В больницах лежали тела, которые дышали с помощью аппаратов, но у этих дышащих тел не было будущего, потому что их мозг необратимо перестал функционировать.
Растущая технологизация и медикализация смерти и умирания имела социальные последствия.
Доктор Сисели Сондерс стала пионером паллиативной помощи, целью которой было дать людям возможность умереть мирно, безболезненно и в соответствии с их собственными желаниями.
С другой стороны, набирало обороты движение за эвтаназию, сторонники которого также хотели предотвратить инвазивные медицинские вмешательства в крупных больницах. Они хотели получить больший контроль над временем и условиями собственной смерти.
Выбор на пороге вечности
«Аргумент про неготовность общества несостоятелен, – считает депутат Европарламента Яна Тоом. – Речь – про личный выбор человека на пороге вечности. Личный выбор, а не коллегиальное решение общества. От общества – посредством избранных представителей – здесь требуется обезопасить принятие такого решения, как это сделано в странах, где эвтаназия легализована. Исключить возможность злоупотребления».
Яна Тоом вспоминает опубликованную в EPL написанную ею в 2020 году (незадолго до смерти ее отца, и опубликованную уже после) статью, в которой она рассуждает об эвтаназии.
«Я и сейчас подпишусь под каждым словом в ней, – отмечает евродепутат. – Кстати, в своей статье я тоже путаю понятия – в этом случае речь шла бы об отказе от лечения, а не эвтаназии. Но то и другое надо обсуждать и над этим работать».
Евродепутат выступает за легализацию эвтаназии, основываясь на глубоко личном и болезненном опыте ухода за тяжело больным отцом. В её восприятии выбор момента собственной смерти – это не отказ от жизни, а акт достоинства, когда продолжение существования становится цепочкой бесконечных страданий, физической боли и унижения.
В статье она подчёркивает, что её отец – человек нерелигиозный, не надеющийся на загробную жизнь, а потому его желание уйти не было бегством, а сознательным решением прекратить мучения.
«Я отдаю себе отчёт: стареющее общество должно в первую очередь обеспечить доступную медицину и уход, гарантировать достойную старость, укрепить связь поколений. Это – безусловно, – говорит она. – Но в самом конце – там, где усилия семьи и государства уже бессильны – у человека должно быть право уйти тогда, когда он сам сочтёт нужным. Эвтаназия – это не про смерть, а про уважение к жизни, в которой умирающий сохраняет свободу выбора до самого конца».
Статистика
Исследование Тартуского университета в 2023 году показало, что 72% эстонских врачей поддерживают легализацию эвтаназии и ассистированного суицида. При этом лишь около 37% были готовы сами участвовать в таком процессе.
В 2018 г. исследование Института общественных исследований показало, что:
- 50% респондентов положительно относятся к эвтаназии;
- 44% – отрицательно;
- 6–7% – затрудняются с ответом.
Источник: Med24, Ühiskonnauuringute Instituut
Глас народа
Что пишут пользователи соцсетей о легализации эвтаназии и ассистированного самоубийства?
Светлана: «Сделать это человеку – это осадок на всю жизнь. Я бы никогда не согласилась на эвтаназию… Об этом нельзя молчать, нужно обсуждать, говорить открыто в обществе».
Вера: «У человека должно быть право уйти из жизни… Это право должно быть закреплено на государственном уровне. Это было бы и гуманно, и законно».
Анна: «Я считаю, что эвтаназию нужно легализовать во всём мире, потому что это даёт человеку возможность самому решать, как справиться со своими страданиями… В таких случаях я воспринимаю ее как акт сострадания».
Роберт: «Возможность умереть без боли, с достоинством, должна быть правом каждого человека».
Александр: «Эвтаназия имеет смысл, если речь идёт о тяжёлой неизлечимой болезни, но давать возможность людям с психическими расстройствами завершить жизнь… это вызывает сомнения».
Элла: «Я думаю, что эвтаназия – это цинично и опасно, потому что может привести к тому, что здоровые депрессивные люди пойдут к врачу, чтобы «всё закончить»».
Евгений: «Если тебе даже не дают самому решить, когда умереть – насколько ты вообще свободен?… Некоторые живут в такой боли и страданиях, что смерть – это облегчение».
Виктор: «Определённо да. Но только неизлечимо больным. Главное, чтобы они сами дали своё согласие на это».
Анна: «Это законное убийство. Был бы такой закон в 90-х, чёрные риелторы бы не заморачивались… Старики бы пачками «писали» завещания и «самоубивались» через эвтаназию».
Вера: «Целый месяц страдала бабушка моей подруги, умирая от рака. Она кричала от невыносимой боли, когда морфин просто не справлялся. Последние дни была не в себе, сошла с ума от бесконечных мучений. Так никто не должен уходить».
Леонид: «Когда мой родственник (и не один) умирал от рака… Даже самые сильные обезболивающие помогали только на короткое время… У каждого человека должно быть право на уход из жизни… Я бы предпочёл тихо попрощаться и уйти».
Больше информации о волеизъявлении человека (на русском языке)
