Объявленная Кремлем СВО резко увеличила приток в Эстонию беженцев как из Украины, так и из России, хотя это не одно и то же. Из Украины люди бегут от войны, из России – чтобы не участвовать в войне, пишет обозреватель Айн Тоотс.
Все это влияет и на нашу внутреннюю обстановку. Если раньше говорилось о разногласиях между эстонцами и русскими (русскоязычными), то теперь разногласий стало больше и среди самих русскоязычных, которых можно условно разделить на три группы. Первую составляют прибывшие сюда в качестве рабочей силы теперь уже пожилые люди, вторую их дети, получившие домашнее воспитание и школьное образование по стандартам СССР, но никогда не жившие в России, и третью те, кто осмысленно приехали сюда уже после распада СССР.
Тенденция однозначна: людей советского времени становится меньше, постсоветского – больше. Иными словами, жители СССР потихоньку становятся жителями Эстонии. События последнего времени, с одной стороны, ускорили этот процесс, но с другой – сделали его более жестким. Те, кого не смущают безобразия, творимые Россией в Украине, предпочитают помалкивать, пряча кулак в кармане, тогда как их оппоненты, готовясь к парламентским выборам, делаются все смелей. За демонтажем пугала в виде Т-34 последовало устранение ряда менее агрессивных символов былого господства советской власти, но не только.
Почти хулиганской выходкой можно назвать попытку наведения государством порядка в церковных делах, по уровню безответственности не отстает от этого и посягательство на право всех местных жителей участвовать в муниципальных выборах, что однозначно настроило бы их против всего происходящего у нас. А вот давно назревшая проблема перехода к единой школе действительно требует решения, только хватит ли для этого ресурса у государства и общественного мнения? Под последним имеется в виду вот что.
Как нам ужиться?
Ресурс государства состоит прежде всего в наличии педагогических кадров, готовых и способных справиться с этой задачей. Еще нужны методики, причем не столько для изучения языка, сколько для оптимизации взаимоотношений между обучаемыми и обучающими в новой для них обстановке. Пока же единства мнений нет даже по такому простому вопросу, учиться ли всем вместе или эстонцы отдельно и русские отдельно (на ломаном эстонском языке). Положение осложняется региональными различиями, ибо овладение языком при отсутствии языковой среды не только утомительно, но и быстро снижает мотивацию, а это чуть ли не единственный залог успеха. Добиться же его невозможно без поддержки русскоязычного общественного мнения, где наметились кое-какие положительные подвижки.
Во-первых, все больше русско-язычных семей отдают своих детей в эстонскую школу. Во-вторых, владение эстонским быстро набирает популярность среди молодежи. В-третьих, все больше людей начинает понимать, что на незнании эстонского далеко не уедешь ни в трудовой, ни в личной жизни. Наконец, в‑четвертых, растущее влияние на представления здешних русско-язычных начинают оказывать прибывающие сюда просвещенные переселенцы из России, лучше них разбирающиеся в том, чем живет мир XXI века. Оценив преимущества жизни в свободной стране, они в долгу не остаются и быстро учат эстонский язык, подавая пример, как решается этот вопрос. Речь ведь идет не об отказе от родного языка, а о добавлении к нему еще одного, ставшего нужным, языка, т. е. о многоязычии. Позволю себе поделиться тут личными впечатлениями.
Почти пять лет назад семья нашей дочери переехала в Швейцарию, где зятю предложили перспективное рабочее место. Поселились они близ немецкоязычного Цюриха, где в свое время кантовался и Владимир Ленин, причем немецким никто из них не владел, хотя английский родители, конечно, знали. Внучка же к настоящему времени успела окончить там гимназию на немецком языке, а внук учится в начальной школе, тоже на немецком. Дома он разговаривает с матерью на эстонском и с отцом на русском, любит смотреть русские мультики, а недавно похвастался, что с третьего класса у них пошли еще и уроки английского языка. Чем здешние школьники и дошкольники хуже их?
Никуда русский язык в Эстонии не денется, он всегда будет оставаться здесь живым разговорным языком, каковым со временем стал также английский и в какой-то мере финский, а в будущем где-нибудь в провинции может стать и украинский. Что же касается общественной жизни на разных языках, то есть же Закон о культурной автономии национальных меньшинств, принятый в 1993 году. Впервые такой закон, кстати, появился еще в 1925 году, но им воспользовались лишь немцы, которых по переписи 1934 года было здесь 16 346, да евреи (4434), только русских (92 656) он тогда, как, похоже, и сейчас, почему-то не заинтересовал. Так же обстоят дела с учебой на русском языке в случае успешного перехода к единой школе – России давно уже предлагали открыть здесь парочку гимназий по образцу Французского лицея или Английского колледжа, но она от этого уклоняется, так как это затруднило бы поддержание ею напряженности в межнациональных отношениях в нашей стране.
Не согласны с автором? Есть свое мнение? Пришлите его в редакцию.
