Пятница, 05 декабря 2014 10:45

Из первых уст: как семья, покинувшая Донецк, начинает в Эстонии жизнь с нуля0

Яна Селихова обратно в Донецк не хочет, полагая, что спокойствия там уже не будет. Яна Селихова обратно в Донецк не хочет, полагая, что спокойствия там уже не будет. ©Фото: Delfi.

С представителями НКО «Добросвет» Элиной Есаковой и Андреем Легкоступом мы направляемся к семье, уехавшей из охваченного огнем войны Донецка и ходатайствующей в Эстонии о статусе беженцев. Элина и Андрей доставляют гуманитарную помощь — продукты, предметы первой необходимости. Завтра обещают подвезти одежду, пишет Delfi.

...Частный дом в районе Маарду. У калитки встречает молодая женщина, говор тут же выдает неместного русскоязычного человека. Это Яна Селихова — в недавнем прошлом жительница Донецка, гражданка Украины.

С мужем — тоже гражданином Украины Ильей Чубовским — она прибыла сюда по эстонской визе 16 августа. 10-летнюю дочку Евгению к родственникам привезли еще раньше, когда начались обстрелы города. 21 августа получили свидетельства ходатайствующих об убежище. На свое временное попечительство семью взял брат Ильи, живущий в Таллинне 25 лет.

«Я по профессии врач-гинеколог. Муж — директор фирмы. Жили в Донецке недалеко от железнодорожного вокзала и в пяти километрах от аэропорта. Да и работали, собственно, там же. Летом в центре города было спокойно, также на Петровке, Красногоровке, Марьинке. Только нас обстреливали — не каждый день, как сейчас, днем могло быть даже тихо. Когда начались страшные обстрелы, в больнице издали приказ, что врачи из наиболее обстреливаемых районов могут не ходить на работу ежедневно. Но тогда, после ночных обстрелов, большое количество беременных нуждалось в помощи, и я была вынуждена работать», — рассказывает Яна.

«Смотреть телевизор в Донецке — и тогда, и тем более теперь — люди не могут,

— продолжает она. — Музыку слушать — тоже. Да и от того, что в средствах массовой информации передается, никому не легче. А вот что происходит на улице, слышать важно. Вы перемещаетесь по дому очень тихо, у вас подвал открыт, потому что в любой момент прилетит «Град» и вы должны успеть добежать до подвала». Приближение ракетного удара люди определяют по характерному звуку. «Свист идет, уже все профессора», — утверждает женщина.

Кто стреляет — никто ничего не знает, добавляет она: «Военные, какие, сказать не могу, постоянно передвигаются на танках, на КАМАЗах. Это не первая война в моей жизни. В 91-м году пережила абхазскую (я родилась в Абхазии, это мой муж — коренной дончанин), в 2008-м — грузинскую. И ведь простым смертным так до сих пор никто и ничего не объяснил про те события. Так будет и с украинскими. Телевизор я и здесь не смотрю, лишь периодически захожу в пересылки, чтобы узнать, какие районы города обстреливаются, и быстренько пытаюсь по скайпу связаться с друзьями, оставшимися там. Все говорят, что там война и там страшно.

И еще — там никто не оказывает помощи. Голодно, не платят пенсий, зарплат, детских пособий. Власти нет. Люди предоставлены сами себе. Бомбежка — беги в подвал. Единственно, что делается четко, улицы подметаются, мусор вывозится, это борьба с чумой идет, наверное. Моя акушерка — 1939 года рождения — рассказала мне на днях: «Доктор, я с работы ехала, возле остановки стояла, взрывной волной меня откинуло. Теряя сознание, увидела, как парня убило». За что нам все это? Наверное, за что-то расплачиваемся...»

Яна считает: что бы и как бы там ни было, существует стол, за который садятся и договариваются.

Кровопролития, гибели мирных жителей и военных с любой стороны быть не должно. «На Петровке, где моя мама жила, произошел утренний обстрел, и когда мы там проезжали, видели, как вроссыпь трупы лежали. И собаки озверевшие ходили и грызли их, потому что им жрать хочется», — вспоминает она.

«Мы приехали в Эстонию в летнем, в чем были. Ни дров, ни еды. Люди помогли. Одни дрова доставили, другие — куртку и шапку мужу, ребенку одежду, третьи — макароны, картошку. Вчера муку с сахаром привезли, я на радостях хлеба напекла и с ребенком кексики сделала».

Яна говорит — Таллинн очень маленький. И сразу нашлись те, кто так или иначе связан с Украиной, они в основном и помогают. «Народ у вас здесь очень теплый», — отмечает женщина.

Десятилетняя Евгения учится в пятом классе Паэской гимназии. Программа, по словам мамы, гораздо легче, но трудно с эстонским языком. А Яне и Илье работать по закону пока нельзя. Ответа на ходатайство о статусе беженцев надо ждать до шести месяцев. Жилище предоставила родственница, до мая следующего года. И хотя прежде Яна ни разу не бывала в Эстонии, до сих пор в город так и не выбралась — депрессия не отпускает. Но слезы на глаза навернулись у нее во время нашего разговора лишь однажды — когда призналась, как болит сердце за родных и друзей, которые не могут уехать.

Насколько известно Яне, дом, в котором жила ее семья, стоит, но возвращаться в Донецк она не хочет. «Там спокойствия не будет. И так уже который раз начинаю с нуля», — вздыхает она.

Желающие помочь семье Яны Селиховой могут позвонить ей по телефону 58904891.

Оцените материал
3.67
(6 голосов)

Добавить комментарий

Последние статьи

Врачи: Матч Лиги чемпионов стал причиной смерти 41 человека

Британская компания Edge Health привела неутешительные данные последствий мартовского матча 1/8 финала Лиги чемпионов. После игры…

Из-за коронавируса на прошлой неделе пограничники выслали из страны 16 человек

Учитывая связанные с коронакризисом ограничения, в конце прошлой недели пограничники выслали с границы в Таллинне 16 человек, большинство…
Рейтинг:
2.33

Пропавшие миллионы: тысячи людей не используют выделенные…1

По некоторым данным, лишь порядка 25% всего населения Эстонии…
Рейтинг:
4.67

Зарабатывают ли зубные клиники на средствах защиты?

Жительница Таллинна обеспокоена: зубные поликлиники сообщили, что…
Рейтинг:
5.00

«Исхудал совсем поди?»: Шнуров поиздевался над Пригожиным из-за…

Певец и поэт Сергей Шнуров опубликовал стихотворение, посвященное…
Рейтинг:
5.00

Владимир Воскобойников: моя жизнь – это футбол

Правительство Эстонии постепенно снимает запреты на занятия спортом,…