Я не сильна в арифметике, но вы и без меня знаете, что огромное количество шедевров мировой живописи, музыки, драматургии и даже поэзии и прозы были созданы на заказ — за деньги и для денег. Заказы принимали Джотто и Леонардо да Винчи, Моцарт и Бах, Мольер и Лопе де Вега. Продавал свои рукописи Пушкин, торопился и писал из-за денег Достоевский. Сочиняли на заказ Маяковский, Булгаков и Алексей Толстой. Писали то, что было положено (в надежде выжить) Ахматова, Мандельштам и Пастернак.
Одним гениям угодно было принимать заказы, другие предпочитали продавать не само вдохновение, но его результат, третьи, замедлив с выполнением заказа, видели из-за своего инструмента или письменного стола маячащую впереди плаху.
Но оставим гениев в покое. В общем, как говорят математики, случае человек счастлив, получая деньги за то, что бы он и так делал, если бы даже обладал состоянием любого достоинства. Потому что эта работа доставляет ему удовольствие.
И вот тут, наконец, я приближаюсь к цели своих заметок. Я обратила внимание: во многих семьях уже лет, наверное, двадцать, принято поощрять детей денежными вознаграждениями. Я знаю родителей, которые оплачивают вынос мусора, вытирание пыли, прополку грядок на даче, поход в магазин за продуктами, выгул собаки, хорошее поведение в школе, хорошие оценки в дневнике. Детям платят за то, чего им ни в коем случае не хочется делать, что они считают скучным и унылым. И постепенно у них формируется устойчивая связь между нелюбимым делом и деньгами. И денег тем больше, чем неприятнее способ их получения.
И мне думается, что довольно часто такие дети выбирают в дальнейшем заведомо нелюбимые профессии, сулящие большие заработки. И пополняют мир нервными, раздраженными, несчастными бизнесменами (от юриспруденции, сантехники, медицины или малярных работ — не важно), тайно пишущими стихи.
Переписать «Евгения Онегина»
Когда мой внук стал собирать деньги на очередное Lego, меня осенила не бог весть какая идея: я предложила ему эти деньги заработать. Ему было тогда восемь лет, и я попросила его перепечатать на пишущей машинке (компьютеры только начинали с ними соперничать) ”Евгения Онегина”, назначив цену за каждую страницу.
Мальчик открыл Пушкина и медленно, одним пальцем, вглядываясь в буквы, приступил к накоплению денег.
Клавиши были тугими, удар должен был быть сильным, на каждую новую строчку нужно было переходить, передвигая специальный рычаг — ”каретку”, каждую страницу — заправлять валиком. Перепечатав за несколько дней страниц десять и купив Lego, Гриша без всяких с моей стороны уговоров дочитал ”Евгения Онегина” до конца. Был потрясен, попросил почитать еще какого-нибудь ”такого же замечательного, если так бывает”, взялся за Шекспира, выбрал ”Бурю”, и долгие годы потом ни один мировой шедевр не мог занять ее место в иерархии литературных ценностей подростка.
Я не хочу сказать, что человеческая личность формируется исключительно подобными факторами, но они могут определить ее основу. После окончания школы Гриша попытался, как и многие его сверстники, подработать в каком-то из ”фаст-фудов”, но у него ничего не вышло, он сдался через три недели — не от лености или необязательности, а от уверенности, что деньги можно и нужно получать за то, что доставляет радость.
Другое дело, что понятие радости не однозначно. Я знаю талантливого музыканта, закончившего консерваторию, который теперь с упоением стоит за прилавком в отделе скобяных товаров; знаю флейтистку, ушедшую в официантки по страсти и призванию; выпускника художественной академии, тайно от родителей посещавшего бухгалтерские курсы, и, в конце концов, занявшегося тем, что было ему по душе.
Но мне интереснее те, кто как-то связан с миром искусства.
Три девицы под окном
Опять арифметика: сегодня людей, пишущих стихи, гораздо больше, чем тех, кто чисто теоретически могли бы их прочитать.
Далее: из тех, кто пишет стихи, очень многие не просто не знают и не читают, но даже, я бы сказала, ненавидят стихи всех других поэтов. Никогда не слышали о законах стихосложения. Неграмотны.
И я догадалась, откуда они берутся. Понимаете, если ребенку в детстве читали ”Сказку о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди” и, например, ”Муху-Цокотуху”, то он навсегда запомнил, чем отличаются стихи от всех других способов организации речи и времени. Дети любят повторы и припевы, они легко запоминают наизусть любимую сказку в стихах. Они сами, если и попробуют писать стихи, то мысленно сравнят их с любимыми, и, может быть, честно оценив свои сочинения, быстро бросят это бессмысленное занятие.
Но сегодня редок ребенок, которому мама терпеливо и вдумчиво читает перед сном Пушкина, Чуковского, Хармса, да хоть бы и Барто. Хармс как-то предложил в шутку такой стишок для рекламы детского журнала:
Или нож в спину,
Или ”Ёж” сыну.
Мне он кажется сегодня очень актуальным. Если дети не будут знать в детстве детские стихи, то они пропустят какую-то важную стадию развития личности.
И чтобы урон не стал смертельным, компенсируют его ужасающими стихами в зрелости. Эти стихи — весенний вой Маугли, который требует вернуть цивилизованное общество в джунгли.
Одним словом, я советую делать детям подарки и платить им деньги только за то, что они делают с радостью и удовольствием. За рисунок, за сочиненную песенку, за танец, за платье, сшитое кукле, за испеченный торт, за выращенный цветок — за то, что делает их счастливыми. Востребованное творчество — наивысшая радость! А трудовую повинность в виде уборки, стирки, чистки картошки и выноса мусора нужно выполнять, стиснув зубы, и совершенно бесплатно.
Автор: Елена Скульская, rus.delfi.ee
